Суеверный - Роберт Лоуренс Стайн

– Ты говоришь прямо как Лайам!

Сара подошла к окну.

– Как хочется, чтобы все было хорошо! Мне так не везло с мужчинами! А теперь я нашла Лайама. Он такой добрый, такой хороший, такой... такой замечательный. Он так обо мне заботится! Я уверена, что на этот раз все будет хорошо. Я собираюсь сделать все от меня зависящее, чтобы все было просто идеально!

Мэри Бет зааплодировала.

– Теперь, когда ты произнесла свой свадебный тост, может, приступим к свадьбе?

– О, Господи! – Сара посмотрела в окно и прижала обе руки к щекам. – Все уже вышли! Все ждут!

– И отмораживают себе задницы! – добавила Мэри Бет.

Она поспешила за Сарой.

– Да подожди же! Они без тебя не начнут, ей-богу!

* * *

Накануне прошел снег. Его выпало не больше чем на дюйм, но этого было достаточно, чтобы покрыть всю округу сверкающим белым ковром. Земля и деревья искрились, словно усыпанные алмазами.

Сара вышла на солнце. Сияние снега со всех сторон ослепило ее.

Все вокруг было так красиво, так потрясающе красиво, что на глазах у девушки выступили слезы. А когда она увидела Лайама, такого темноволосого, такого красивого в своем смокинге, с чуть перекошенным галстуком-бабочкой, когда она увидела, как развеваются на ветру его волосы, увидела, как он улыбается и протягивает ей руку, Саре захотелось заплакать от счастья, так остро она чувствовала сейчас красоту мира.

Священник был невысоким лысым мужчиной с румяными щеками. Саре показалось, что он похож на снеговика. Ему не хватало только кукурузного початка вместо носа и двух угольков вместо глаз. В руке священник держал закрытую библию. Он говорил и все время улыбался. Слова священника уносил ветер.

Снежная пыль закрутилась вокруг лодыжек невесты. Холод действовал на нее возбуждающе. Она посмотрела в карие глаза Лайама. В них отражался солнечный свет, искры которого летели в нее.

Продолжая улыбаться, священник закончил первую часть церемонии и сделал знак Лайаму. Как долго он говорил? Минуту? Десять минут? Двадцать? Сара не знала.

А теперь Лайам повернулся к ней. От его дыхания поднимался белый дымок. Он вынул из кармана что-то блестящее и передал Саре.

Солнечный свет? Солнечный лучик у него на ладони?

Нет. Это золотая заколка для волос. Очень изящная.

Лайам повернулся к зрителям, собравшимся на краю леса.

Что, эти люди пришли посмотреть на них с Лайамом? Сара совершенно забыла о них. Забыла о матери, братьях и гостях, стоявших плотной гурьбой. В накинутых на парадную одежду пальто. Все они улыбались. И все отбрасывали голубые тени.

– Сара, это тебе мой подарок, – громко объявил Лайам, вкладывая в руку девушки золотую заколку и сжимая ее пальцы вместе с подарком. Заколка была теплой.

– Слова принадлежат Йетсу, а чувства – мои, – ласково улыбнулся Саре Лайам.

Взяв ее за руку, он продекламировал:

Скрепи волосы золотой булавкой,

И подбери все выбившиеся пряди;

Я сердцу повелел сложить для тебя эти слабые стихи;

Оно трудилось над ними день и ночь,

Создавая печальную прелесть

Из битвы прежних времен.

Тебе стоит только поднять жемчужно-белую руку,

Подвязать свои длинные волосы и вздохнуть;

И сердца всех мужчин запылают и забьются;

И мерцающая пена на бледном песке,

И звезды, сияющие на омытом росою небе,

Все существуют только для того,

Чтобы освещать твой путь.

Наступила тишина. На душе у Сары стало спокойно. Казалось, даже ветер утих.

Сжимая золотую заколку, девушка поцеловала руку Лайама.

– Я объявляю вас мужем и женой.

Казалось, эти слова прозвучали из ниоткуда.

А потом она поцеловала его. Целовала и целовала под приветственные крики собравшихся, эхом отдававшиеся от сверкающих снегом деревьев.

«Прекрасно!» – подумала Сара.

Просто прекрасно.

Потом она повернулась и увидела, как по снегу идет Мильтон. Рядом с ним быстро бежит его синяя тень. Девушка увидела в его руках дробовик. Длинный серебряный ствол. Могучие руки крепко сжимали деревянный приклад. Она видела дробовик. Видела серьезное лицо Мильтона. Видела, как он поднял дробовик к плечу.

У нее не было времени закричать. Уклониться или спрятаться.

Не было времени.