Изувеченный - Наталья Якобсон

И тут же ей вспомнились жертвы. Вереница жертв. Труп женщины у канала, россказни про убитых вельмож, которым мастер отказал в праве на заказ у него, вороватый и уже мертвый подмастерье. Все они были в масках. В масках, которые пытались украсть.

Кажется, дьявол учит людей честности. Если только он этой лавкой владеет. Корделия тщетно пыталась раскрыть захлопнувшуюся дверь, а внутри темного помещения слышались сдавленные стоны. Казалось, Тонио хочет кричать и не может. Маска не позволяет позвать на помощь.

Когда ей удалось войти, мальчик лежал на спине, и, казалось, его плоть плавится от ожогов. Корделия осторожно прикоснулась к маске, чтобы отодвинуть ее с лица. Как ни странно, металл был совершенно холодным, даже ледяным. А вот от лица Тонио остался один безобразный ожог. Мертвая плоть все еще пузырилась. Что, если ожоги ядовиты? Корделия пожалела, что пришла сюда без перчаток.

– Дьявол всего лишь охраняет свое имущество!

Корделия обернулась на голос.

– Хотите еще одну маску, синьорина? Для вас я сделаю бесплатно.

Она заметила узкие продолговатые ладони, которые потирало мерзкое существо. Неужели это тот же самый мастер? Она приглядывалась к нему в темноте и не могла его узнать. Синьор Донателло напоминал бледную моль, которую затравили, но она все еще трепыхается.

– Плохи дела, синьорина. – Он будто прочел ее мысли и неуловимым движением пододвинул резное кресло, в которое ей пришлось сесть. Отсюда она могла видеть овальное напольное зеркало и спину хозяина, отраженную в нем. Вначале зеркало показалось ей кривым, но ее лицо оно не искажало. Только спину мастера, на которой обвисли два безобразных обрубка, будто у моли отодрали крылья.

– Он скоро придет! За мной! – Безобразное лицо существа сморщилось в испуге. Раньше Корделии казалось, что это просто старик, но теперь, во тьме, это было создание без возраста и пола. Именно существо, а не человек.

– Кто придет? – Корделия испугалась собственного шепота.

Мастер не ответил, лишь понимающе усмехнулся. Такой жуткой маски, как его лицо, никто еще не видел.

– Замолвите за меня словечко перед ним, синьорина.

Корделия отшатнулась, ощутив у шеи что-то острое. Она не сразу заметила маску в руках существа. Маску, очень похожую на ту, что он сделал для нее, только эта была выполнена в виде головы горгоны Медузы, и вид у нее тоже был испуганный. Вместо ручки зеркально сверкало отточенное лезвие. Как же эту маску можно удержать в руках, не поранившись?

Мастер перехватил ее вопрошающий взгляд.

– Она для синьоры Анджелы, – пояснил он.

– Она оставила заказ? Сегодня? – Вот почему Корделия заметила ее выходящей отсюда. Это почти все объясняло. Кроме того, почему заказ сделан глухой ночью и лично, а не через слуг.

– Только синьора уже не сможет зайти за ней сама.

– Почему?

Он наклонился и прошептал так тихо, будто тени могли их подслушать.

– Смерть ей не позволит!

– Смерть! – Корделия покосилась на мертвого мальчика. Он тоже пришел сюда живым. – Смерть от маски, но она ее не украла.

Он покачал головой.

– Заслуженная смерть! А вы, синьорина, пообещайте мне одну вещь. Положите эту маску к ней в гроб.

– Но зачем?

– Поверьте, она ей понадобится. Потому что лица у нее уже не будет. Он срежет его ножом.

Когда Корделия уходила, опасливо оглядываясь, не ползет ли мастер масок за ней, до ее слуха долетали звуки детской считалочки. Какие-то бродяжки играли у канала. Это было опасно не только из-за риска упасть в воду, но и из-за голодных русалок. Корделия могла бы предупредить детей о кровожадности водных дев, но не стала. Они посчитают это сказкой.

Ей много раз снилось, что какое-то жуткое существо приходит за играющими у каналов детьми. А иногда оно вызывало их из дома гипнозом, они послушно выходили ночью на его зов, чтобы напороться на нож или бритву в его руках. Ночные кошмары были плохим воспоминанием. Корделия свернула в другую сторону, чтобы миновать детский хоровод.

Она уже не видела, как то самое жуткое существо вышло из тьмы на звук детских песен. И в его изуродованной руке действительно было лезвие. Дети зачарованно взирали на его обтрепанные манжеты и роскошный камзол в комьях земли. Роскошная одежда затмила на миг его уродство. Зато когда свет далеких факелов скользнул по его лицу, очарование в детских глазах сменилось ужасом.

Утром разнеслись слухи о трупах детей, найденных у канала. Корнелия удивилась, почему русалки не сожрали их. Должно быть, побрезговали изуродованными трупами. По словам прислуги, тела были жутко обезображены. И самым ужасным было то, что это убийство детей оказалось первым, а не последним.

Где-то на кровати из резного дуба Анджела тоже металась во сне, впервые ощущая себя полностью беспомощной. Ей снилось, что вокруг нее смеялись люди, звенели бокалы, произносились тосты, а она лежала без права на движение, как в гробу, но сознание все еще было живо. Только тела уже не было. Она его не ощущала. Лишь голова беспомощно покоилась на блюде среди овощей и салатов. Голова, отделенная от туловища, с зашитыми губами и глазницами, в которых не хватает глаз и языка. И эта голова все еще ощущала себя живой, но сознание уже молило о смерти, как о пощаде.