Проклятый дар - Татьяна Корсакова

Ганна ушла, унесла ее ребенка, и в Асином мертвом болотном мире больше не осталось ничего, за что хотелось бы цепляться, ради чего стоило бы жить. Алешу она не чувствовала, тот яркий огонек узнавания, который горел в ее душе все эти долгие месяцы, погас навечно, и все вокруг погрузилось во тьму. Ася звала, прислушивалась к дрыгве и к своему сердцу, но не находила ответа. Знала, что Алеша где-то рядом, что ему сейчас еще больнее, чем ей, но все равно ничего не чувствовала…

Озеро было тихим, отсвечивало черным, манило неизведанной глубиной. Ее больше ничто не держит, а избавиться от боли так просто…

Студеная вода лизнула босые ноги, замочила подол. Ворон с испуганным клекотом взмыл в небо, забил крыльями, закружился над головой. Не нужно открывать глаз, мир и так уже черный. Нужно лишь сделать один самый решительный, самый последний шаг…

Ворон упал на плечо, точно коршун, разорвал острыми когтями сорочку и кожу, закричал отчаянно и просительно одновременно. Ладонь нашарила верткую птичью голову, приласкала в последний раз. Все, теперь можно…

Не вышло у нее с закрытыми глазами, в самый последний момент вдруг нестерпимо сильно захотелось увидеть небо, то самое, без которого не мог жить Алеша.

По небу плыли облака, белыми корабликами отражались в черной озерной глади. Облака и он… Алеша.

Он стоял на берегу, за ее спиной. Нет, не стоял – отражался в озере, как облака-кораблики… Ася думала, что больше никогда не заплачет, что мертвая болотная вода навсегда выжгла слезы.

Она заплакала. Слезы капали в озеро, и Алешино отражение становилось ярче от каждой пролитой слезинки.

– Я не уйду, – сказала она, опуская ладонь в черную воду. – Я найду способ, любимый.

Его отражение, призрак призрака, улыбнулось, с нежностью коснулось ее волос, и Ася, кажется, даже почувствовала это прикосновение.

С тех пор она часами просиживала у озера, черной завистью завидуя своему отражению, той незнакомке, которую обнимал ее муж. Она старела, превращалась в дряхлую развалину, а их с Алешей отражения оставались вечно молодыми и почти счастливыми…

* * *

– Не спи… – Сиплый голос вползал в сон, мешал, нервировал, заставлял проснуться. – Не спи, молодой. Жизнь проспишь!

– Проспишь тут с вами! – проворчал Матвей, открывая глаза.

Сарай тонул в синем предрассветном сумраке.

– Алена? – Он пошарил рядом с собой по сбившемуся покрывалу, но никого не нашел. – Алена! – позвал громче.

– Ушла твоя Алена, – послышалось от двери, и из темноты под серебристый лунный свет шагнула странная двухголовая фигура. – Пока ты спал, ушла. Не захотела тебя губить.

– Вы кто? – Матвей привстал на локте, пытаясь получше разглядеть ночную гостью. По голосу слышно, что женщина, даже, наверное, старуха.

– Я никто. Я предупредить пришла…

Так и есть – старуха! Старуха с огромным вороном на плече. Может, кто из местных? Юродивая какая…

– Она их не пропустит. – Гостья замерла в полуметре, ворон нервно взмахнул крыльями, и Матвея обдало волной холода, почти как со Ставром…

– Вы мертвая, что ли? – вежливо поинтересовался он, пытаясь в темноте нашарить свою одежду.

– Можно сказать, что и мертвая. – Старуха кивнула, и ворон снова забил крыльями. – Слушай меня, молодой! Они ушли, и время уходит. Мне помощь твоя нужна. Ты поможешь?

Лунный свет упал на лицо гостьи, и Матвей, не в силах отвести взгляда от затянутых бельмами слепых глаз, вполголоса чертыхнулся. Та самая старуха, про которую рассказывал Ставр… А еще Ставр говорил, что она не может выходить из болота. Оказывается, очень даже может…