Как ни крути - помрешь - Ким Харрисон

– Боже мой, – прошептала я, чувствуя, как хриплые словаобдирают воспаленное горло. И ощущаются и звучат, как гравий в жестяном сите. –Не очень-то мне хорошо.

Холодная рука Кери коснулась моей щеки.

– Неудивительно, – сказала она с иронией. – Не открывайглаза. Я тебе компресс сменю.

Рядом со мной слышалось тихое дыхание двоих людей и оченьбольшой собаки. Я смутно помнила, как меня вносили, и я почти теряла сознание,но так и не получилось, как я ни старалась. По запаху духов я поняла, что Кизлиотнес меня в мою комнату, да и подушка под головой ощущалась знакомо и уютно.Тяжелый плед, который у меня лежит в ногах кровати, был заботливо под меняподоткнут. Значит, я жива осталась. Смотри ты.

Кери сняла с меня мокрую тряпку, и я, вопреки еепредупреждению, приоткрыла веки.

– Ой! – простонала я, потому что луч от свечи на комодеударил в глаза, в череп, и там срикошетировал, заметался внутри. Головазаболела втрое сильнее.

– Она же тебе сказала не открывать глаза, – язвительнопроизнес Дженкс, но с явным облегчением в голосе.

Послышался стук когтей Дэвида, потом теплый выдох мне в ухо.

– Все нормально с ней, – тихо сказала Кери, и онотошел. Нормально? Я стараясь дышать ровно, пока прыгающий в голове свет неутратит инерцию и не утихомирится. Это называется нормально?

Звон в голове успокоился до терпимой муки, и когда яуслышала легкое дуновение и запах погашенной свечи, то снова открыла глаза.

В пробивающемся сквозь шторы свете я увидела Кери накухонном стуле рядом с моей кроватью. У нее на коленях стояла кастрюля с водой,и я вздрогнула мысленно, когда она поставила ее на вампирское руководство Айвинасчет поведения на свидании, выложенное всем напоказ. С другой стороны от менятенью ссутулился Кизли. На спинке кровати сидел Дженкс и светилсятускло-желтым, а в глубине затаился Дэвид, заняв своей волчьей тушей половинусвободного пола.

– Кажется, мы вернулись в Канзас, Тотошка, –пробормотала я, и Кизли фыркнул.

Сквозняк от разбитой двери холодил мокрое лицо, а изотдушины отопления несло затхлым теплом.

– Дженкс! – воскликнула я хрипло, когда вспомнила, какв пикси ударил зимний воздух. – Как там твои детишки?

– Нормально, – ответил он, и я рухнула обратно наподушку, схватившись рукой за горло. Такое было чувство, что оно изнутрикровоточит.

– Дэвид, а с тобой что? – спросила я тише.

Он задышал сильнее, оттолкнул слегка Кизли с дороги ивыдохнул мне в ухо тепло и влажно. Потом открыл пасть, и Кери ахнула, когда этапасть накрыла мне лицо полностью.

Адреналин прорезал боль.

– Эй! – воскликнула я, отбиваясь, а он осторожно меня встряхнули отпустил. С бьющимся сердцем я застыла, а он тихо зарычал и ткнулся мне вщеку мокрым носом. Потом, фыркнув по-собачьи, процокал когтями в коридор.

Дженкс взмыл вверх в струе пыльцы, от которой я прищурилась.Не так уж она ярка была, но глаза сильно болели.

– Он рад, что ты уже оправилась, – сказал он ссерьезным выражением личика.

– Это называется оправилась? – возмутилась я, и изсвятилища донесся странный подвывающий то ли смех, то ли лай.

У меня дико болело горло, я держалась за него рукой, покасадилась. На лице остались брызги слюны оборотня, и я их стерла мокрымполотенцем и перебросила его через край кастрюли. Мышцы болели. Черт, вообщевсе болело. А в пасти у Дэвида мне совсем, совсем не понравилось.

Стук наманикюренных когтей по половицам привлек мое вниманиек темному коридору, когда Дэвид пробежал мимо, в глубь церкви. В зубах ондержал свой рюкзак и одежду, и пальто волочилось по полу, как убитое животное.