Сибирская жуть-3 - Андрей Буровский

Пошла моя мама к бабке. Развернула бабка автора этих строк, посмотрела, покачала головой:

— Вылечить не могу, но сделаю так, что орать не будет.

Пошептала что-то, поводила пальцами по животику… И действительно, перестал я орать, вполне прилично дожил до 4-х лет, когда грыжу прооперировали (это я уже помню).

А число детишек, которых посмотрела бабка и кому она помогла, наверняка переваливает за сотню.

Опять у бабки

Моей маме до сих пор как-то немного неловко за тот давний визит к бабке. Как же! Интеллигентная женщина, дочь профессора и сама кандидат наук, несет младенца к неграмотной деревенской бабке! Но ведь помогло…

В сегодняшнем Красноярске таких бабок довольно много; я насчитал не меньше 12 человек. Они редко печатают объявления, тем более не развешивают их на столбах. Зачем? Ведь у них и так всегда полным-полно клиентуры. Невольная аналогия: медицинские светила тоже редко печатают о себе рекламные объявления, критически относятся к печатанию о них статей. Ведь от клиентов и так отбою нет, и возможности помогать кому-то всегда меньше, чем желающих…

Ну-с, и решил я пойти к такой бабке-целительнице. Запасся адресом, предварительно позвонил, договорился. Предлог совершенно надежный: сердце. Оно у меня и правда больное, прооперированное в знаменитом Институте грудной хирургии Н.М.Амосова.

Прихожу… Не очень молодая женщина, но и старушкой ее никак не назовешь в ее примерно 60. Совершенно правильная речь, поведение, полное собственного достоинства и уверенности в себе. Кое-что показывает, что женщина из деревни: полка с книгами задернута ситцевой занавеской, цветастые половички, что-то неуловимое в словах и в манерах хозяйки. Но никаких признаков некультурности или там отсталости. Называл я ее по имени-отчеству, но здесь называть буду бабкой, потому что сообщать ее имя эта женщина меня не просила.

Итак, пришел. Рассказываю симптоматику сердечной болезни, которую знаю очень хорошо, и далеко не в теории, натыкаюсь на недоуменный взгляд. Что, рассказ слишком сложен? Не похоже…

— Идите-ка сюда…

Женщина двигает руками, ладонями известным всему свету жестом: ловит исходящие от меня потоки энергии. Проводит вдоль верхней части тела, и сзади, и спереди, недовольно поджимает губы.

Опускает ладони на уровень поясницы и ниже, ведет вдоль живота, задерживается где-то ниже пупка, снова ведет ладони вверх… И наконец машет рукой, садится на табуретку.

— Что, ради науки пришли или посмеяться над старухой?!

— А почему «посмеяться»?! Что, так уж ничего и нет?

— Порока сердца у вас нет, а все, что есть — и без меня хорошо лечится. До ста лет вы проживете с таким сердцем, и из-за него ко мне бы вы не пришли. Водку пьете?

— И водку, и коньяк…

— Ну вот видите… А с половой сферой нет ничего?

— А почему вы спрашиваете? Что-то все-таки есть?

— Ага, проняло… Простата у вас увеличена… На голой земле спали?

— Много раз, я ведь всю жизнь по экспедициям.

— Ну вот, ну вот… Но и тут ничего серьезного. Побаливать может, но ведь проблем нет или я ошибаюсь?

— У меня недавно дочка родилась…

— С чем вас и поздравляю! Так что и здесь я вас больше попугала… Ничего серьезного. Едите все?

— Все, что хочется.

— А мясного надо бы поменьше, возраст уже не тот.

— Уже старенький для мяса?

— Старенький вы будете лет в девяносто… А может, помереть успеете, вообще стареньким не будете, развалиной. Мяса вам не надо, потому что…

И бабка очень грамотно объяснила мне, почему мужчинам за сорок лучше есть мяса поменьше.

— Ну, заговорилась я… Так вам для науки все это надо?

— И для науки тоже. Вот как вы узнали, что у меня сердце почти здоровое?

— Не знаю… И не приставайте, я вам все равно не скажу! Не потому, что не хочу, а просто я сама не знаю. Дочку выучила, а как делается, это я словами объяснить и не смогу.

— Так ведь не все же так могут; я вот не могу, мне интересно.

— В совершенстве не все. А хоть немного — все… Согните руку. Не так, вот так!

Бабка заставляет меня превратить собственную ладонь в своего рода экран и не отстает, пока я не начинаю чувствовать какое-то неясное тепло.

— Вот, получается… У всех, кто хочет, получается. Убедились?

— Убедился. А рассказать не сможете?

— Не смогу, — разводит руками бабка. — Да и не хочу, скажу по правде, — и не до того мне, и ни к чему.

Расстаемся мы хорошо, и бабка категорически отказывается взять с меня условленную сумму.

— Я же вам ничем не помогла… Да, а вот рака вы зря боитесь, нет у вас рака и не будет.

Между прочим, о своем страхе перед раком я бабке ничего не говорил и о смерти своих родственников от этой страшной болезни — тоже.

Вот и все приключение, и описал я его довольно точно, не приписывая ни себе, ни бабке ума и мудрости, которых мы не проявляли.

Теоретики

По поводу способов лечения у бабок, всевозможных заговоров, энергетических полей, движения космических энергий и так далее существует множество теорий разной степени остроумности. Излагать их я не буду. Во-первых, большая часть этих теорий — чистейшей воды спекуляции. Рассуждения о чиннелингах — «канале связи» между людьми и инопланетянами, о «смене уровней видения» при появлении у «посвященных» «третьего глаза», об «открытии чакры пандолини» и прочей мистике оставляют тягостное впечатление.

В свою бытность руководителем Центра ноосферно-экологического образования (позже закрытого за ненадобностью местному начальству) я столкнулся с этой проблемой всерьез. Стоит произнести слова «ноосфера», «ноосферное образование» — и тут же набегают рерихнувшиеся, ушибленные выдумками Блаватской, контактеры с инопланетными цивилизациями, носители высших истин. Ах, вы сказали: «ноосфера»?! А ведь «ноосфера» — это… И тут же следует невероятно неграмотное, совершенно произвольное определение, густо замешанное на мистике.

На своих конференциях мне удалось разогнать эту публику; все мистики появлялись у меня ровно по разу, и больше я их никогда не видел. Я был невежлив с мракобесами и потому сделался от этой публики свободен. А вот ученые, меньше склонные говорить плохие слова и принимать ответственные решения, оказываются в скверном положении. В июне 1996 года мы с женой участвовали в конференции, организованной в Новосибирске Сергеем Влаильевичем Казначеевым-младшим. И полезли как из-под земли… «Письма махаришь!» — орали из одного угла. «Чакра панголини!» — вопили из другого. Или «чакра панголинов»? — точно не помню. «Разумные минералы давно наблюдают за вами…» — зловеще скрипел старец с пятью классами образования, пришедший поучать нескольких докторов наук.