Глаза тьмы - Дин Кунц

Предложение Джека Моргана — лететь по ветру и у земли, а не на большой высоте — сразу дало результат. Уверенность Александера в том, что они благополучно доберутся до горной лаборатории, возросла еще больше, и он обратил внимание, что даже Хенсен заметно приободрился, стал куда спокойнее, чем десятью минутами ранее.

Вертолет скользил вдоль долины, в десяти футах над замерзшей рекой, по-прежнему борясь со снегопадом, но защищенный от особо яростных порывов ветра стенами громадных хвойных деревьев, растущих по берегам. Следовать серебристому руслу труда не составляло. Иногда ветер находил и встряхивал вертолет, но Морган без труда парировал эти наскоки.

— Сколько нам еще лететь? — спросил Александер.

— Десять минут. Может, пятнадцать. Если только…

— Что?

— Если лопасти не обледенеют. Если подшипники не замерзнут.

— Такое возможно? — спросил Александер.

— Об этом не следует забывать. Как и о том, что я могу ошибиться и врезаться в склон.

— Ты не врежешься, — возразил Александер. — Для этого ты слишком хорош.

— Всегда есть вероятность того, что я дам маху, — пожал плечами Морган. — Иначе было бы скучно жить.

* * *

Тина готовила Дэнни к поездке в город. Один за другим снимала восемнадцать электродов, закрепленных на голове и теле. Когда отлепляла липкую ленту, он плакал от боли, а ее передергивало при виде воспаленной кожи. Никто и не пытался облегчить его страдания.

Пока Тина освобождала Дэнни, Элиот допрашивал Карлтона Домби.

— Чем здесь занимаются? Военными исследованиями?

— Да.

— Исключительно биологическое оружие?

— Биологическое и химическое. Эксперименты с модификацией ДНК. Одновременно у нас в работе от тридцати до сорока проектов.

— Я думал, США давным-давно вышли из гонки биологического и химического оружия.

— Для успокоения общественного мнения вроде бы вышли, — уточнил Домби. — И политики заработали на этом немало очков. Но в действительности работа продолжается. Без этого никак нельзя. У нас это единственная база такого рода. У китайцев их три. У русских… они теперь наши друзья, но продолжают разрабатывать бактериологическое оружие, новые и более эффективные штаммы вирусов, потому что денег у них нет, а это оружие значительно дешевле любого другого. Ирак вкладывает немало средств в биохимический военный проект, и Ливия, и еще бог знает кто. Очень многие люди по всему миру верят в эффективность химического и биологического оружия. Не видят в нем ничего аморального. Если б они почувствовали, что у них есть некое средство, о котором мы ничего не знаем, которое не сумеем обезвредить, они тут же пустили бы его в ход.

— Но если стремление не отстать от китайцев… или русских, или иранцев приводит к ситуации, когда невинный ребенок становится объектом бесчеловечного эксперимента, не превращаемся ли мы в монстров? — спросил Элиот. — Не позволяем ли мы нашим страхам перед врагом превращать нас в подобие этого самого врага? Разве это не еще один способ проиграть войну?

Домби кивнул. Заговорил, поглаживая кончики усов:

— Этот вопрос я задавал себе с того самого момента, как Дэнни оказался здесь. Проблема в том, что некоторым нравится эта работа. Во-первых, из-за секретности, во-вторых, из-за могущества, потому что они создают оружие, которое может уничтожить сотни миллионов. Я говорю про таких, как Тамагучи, одержимых манией величия. Про таких, как Эрон Захария. Они злоупотребляют данной им властью, извращенно трактуют чувство долга. И нет никакой возможности заранее не допустить их к руководству такими вот проектами. А если мы закроем лавочку, прекратим эти исследования, потому что боимся людей, которые их проводят, тогда мы сильно отстанем от наших врагов, а это чревато нашим полным уничтожением. Вот и приходится из двух зол выбирать меньшее.