Багрянец - Адам Нэвилл

Кэт покончила с Платком – по-настоящему прикончила ее, – и все затихло.

Она дрожала и горела странным удовольствием. Кэт бросила скалку на кровать и вернулась на первый этаж. В животе разливалось теплое чувство завершенности, будто она утолила давнюю жажду. «Но чего же ты жаждала?»

В коридоре на четвереньках ковылял Борода, повесив голову между плечами и не видя, куда ползет. Кэт не боялась, что он еще раз встанет: вибрация древесины, столкнувшейся с его черепом, до сих пор отдавалась в руки и предплечья, словно пойманные помехи, словно мышечная память.

Сохраняя бдительность, Кэт вынула из кармана штанов нож для снятия кожуры, приставила к задней части шеи Бороды, залезла тремя пальцами в задний карман его джинсов и нашла ключ от входной двери (украшенный брелоком-осьминогом, который Стивен выиграл в автомате) и свой телефон. Экран на нем треснул.

На кухне Кэт перешагнула через осколки стекла от светильника на потолке, включила свет в вытяжке и запустила телефон.

Ожидая, пока он загрузится, Кэт перешагнула через Бороду, отперла замок на входной двери, но открыть себе путь к свободе не смогла – Борода беспорядочно ползал и загораживал дверь, не давая открыть ее на нужную ширину.

Если Кэт думала, что щедрое использование скалки и перцового баллончика погасит ее гнев, то ошибалась: ярости оставалось предостаточно, и при новом препятствии она немедленно вспыхнула жарким красным пламенем. Кэт принялась дергать дверь туда-сюда, врезаясь ее краем в ребра Бороды, пока тот не упал на бок и не очистил дорогу.

Оказавшись на тропинке перед домом, Кэт до краев наполнила легкие холодным ночным воздухом – когда она последний раз так глубоко дышала?

Она сложилась пополам, и ее вырвало на мощеную тропинку.

Потом Кэт выпрямилась, перевела дыхание и смахнула волосы с лица. Мышцы в ногах обратились в желе, а во время битвы с врагами сухожилия и мышцы живота сильно растянулись. Мысль о том, что Кэт только что сделала с двумя человеческими головами – «Почему головами?» – не столько шокировала ее, сколько озадачивала.

Должно быть, у кровати и на крошечной кухне пятнадцать лет страданий только что нашли выход – чтобы это обдумать, потребуется целая жизнь. «Вставайте в очередь».

Не испытывая ни малейшей жалости, Кэт задумалась, действительно ли убила Платок, но успокоила себя: «Ты, наверно, просто в шоке».

Вернувшись в прихожую, Кэт сняла с вешалки последнюю куртку, что там оставалась, сунула руки в рукава и вышла, захлопнув дверь и оставив за ней краснолицых чудовищ.

Она стала подниматься по склону, через который пролегала дорога, соединявшая дом с так называемым центром деревни – на самом деле просто перекрестком двух улочек, где теперь не было даже магазина. Оттуда Кэт дойдет до Айвикома, где больше света и людей.

Она без особого энтузиазма думала, что нужно, наверно, вызвать скорую для красных людей в доме, но далеко уйти не успела. Ее тело отключилось, руки и ноги охватила неудержимая дрожь, а незначительные мысли рассеялись. Воспоминания о последних горячих минутах утратили последовательность – от них остались только яркие вспышки звука и изображений, которые Кэт едва могла соединить в историю.

Прочие мысли разбежались в разных направлениях, ведущих в никуда. Кэт думала, что придется продать дом, и начала перебирать в уме, что нужно сделать для переезда; потом про дедлайны в журнале и одновременно – что надо бы поесть: последние четыре дня она употребляла только растворимый суп и галеты безо всего, и то, если удавалось впихнуть их в себя. А потом Кэт начала громко плакать и звать маму.

Иконки и текст на экране раскалывались перед глазами, как и само стекло. Перебирая контакты большим пальцем, Кэт нашла номер детектива Льюиса, который ей звонил. Льюис расследовал дело Стива, и дело Кэт теперь было связано со Стивом. Льюис знал, что она выяснила о Редстоуне, и он должен первым узнать, что случилось с ней. Кэт кликнула иконку, и телефон начал искать связь.