Жизнь мальчишки. Том 1 - Роберт МакКаммон

— Здесь живет Джером Клэйпул, — объяснил он, — хочу его проведать. Он мой старый приятель, Джером-то. Негоже проехать мимо и не поздороваться.

— Но бабушка ждет нас дома с сухим мороже…

— Да, Джером мой старинный кореш, — прервал меня дедушка Джейберд, вовсю орудуя баранкой и правя к жилищу приятеля. Проехав с шесть миль, мы свернули к ветхому фермерскому домику, перед которым стоял старинный механический пресс и валялась целая гора лысых покрышек и несколько ржавых радиаторов. Насколько я мог оценить расстояние, мы уже пересекли границу между Зефиром и Догпас и ехали по Табачной дороге, официально начавшейся несколько миль назад. По всему было видно, что старина Джером Клэйпул был корешем не только дедушке Джейберду, а весьма многим. Видимо, он пользовался большой популярностью, поскольку во дворе, кроме нашей, стояло еще четыре машины.

— Давай выбирайся. Кори, — сказал мне дедушка Джейберд. — Мы всего на пару минут. Мы еще не поднялись на крыльцо, а я уже учуял запах дешевых сигар. Дедушка Джейберд постучал в дверь условленным стуком: тук-тук, тук-тук-тук.

— Кто такой? — осторожно спросили изнутри.

— Кровь и Потроха, — отозвался мой дедушка. Я испуганно посмотрел на него, решив, что случилось непоправимое и дедушка потерял и те крохи разума, которые имел. Отчаянно заскрипев петлями, приоткрылась дверь; появилось вытянутое черноглазое лицо с морщинами у глаз и спросило, увидев меня:

— А это кто таков?

— Мой внук, — ответил дедушка Джейберд и положил руку на мое плечо. — Его зовут Кори.

— Дьявол, Джей! — заорал человек, злобно нахмурившись. — Какого хрена ты приволок сюда мальчишку?

— Все в порядке, он мой внук. Он не станет болтать — моя закваска. Ты ведь не станешь болтать, верно. Кори? Рука стиснула мое плечо. Я совершенно не понимал, что происходит, но ясно было одно — эта ферма определенно не относилась к числу мест, посещение которых поощрялось бабушкой Сарой. Почему-то я вспомнил дом мисс Грейс на другой стороне озера Сак-сон и девушку по имени Лэнни, которая показала мне свой розовый язык, высунув его трубочкой.

— Нет, сэр, я не буду болтать, — ответил я. Дедушкина хватка ослабла. Его тайна, в чем бы она ни заключалась, будет сохранена во мне как в могиле.

— Бодину это не понравится, — прохрипел человек в двери.

— Джером, если Бодину станет невмоготу, он может засунуть свою башку себе в задницу, потому что мне на него наплевать. Так ты впустишь меня в дом или нет?

— Зелень есть?

— Уже дыру в кармане прожгла, — отозвался Джейберд и хлопнул себя ладонью по карману штанов. Он потащил меня в дверь, но я уперся:

— Дедушка, нам нужно отвезти сухое мор… Он оглянулся на меня — и я увидел в его глазах то, что открыло мне частицу истинной натуры моего дедушки. Его взгляд полыхал, словно горнило далекой топки. Он выражал нестерпимый голод, распаленный тем, что происходило в глубине этого дома. Сухое мороженое было напрочь забыто; да и вообще, очевидно, поездка за мороженым была только частью плана, ничтожным фрагментом мира, настоящего мира, начинающегося через шесть миль от шоссе.

— Иди за мной, я тебе сказал! — прорычал он. Я продолжал упорствовать и стоять на своем:

— Мне кажется, что нам нужно…

— Тебе ничего не должно казаться! — заорал на меня он, и то, что тянуло его внутрь дома с такой нестерпимой силой, заставило его лицо исказиться от жуткой злобы. — Либо ты сделаешь, как я тебе говорю, либо я на твоем заду живого места не оставлю! Ты понял, что я говорю? После этого он сильно толкнул меня в спину, и я кубарем влетел в раскрытую дверь. И тут мое сердце заледенело. Мистер Клэйпул закрыл за нами дверь и задвинул засов. Сигарный дым клубился под сводами комнаты, в которую, казалось, никогда не проникал солнечный свет; все окна были закрыты ставнями на задвижках, лампочки под потолком еле светили, потому что все заросли паутиной. Вслед за мистером Клэйпулом мы прошли через первую комнату и оказались во второй комнате, в задней части дома. Дверь туда тоже была закрыта. В комнате, где мы оказались, под потолком слоями плавал сигарный дым, в центре ее стоял круглый стол, за которым сидели четверо муж чин и под светом яркой лампочки в сто свечей играли в карты. Под рукой у каждого игрока и в центре стола лежали столбики покерных фишек, перед каждым стоял пузатый стакан с янтарной жидкостью.

— Что за дела, мать его! — прорычал один из игроков, от чего у меня сразу же побежали по спине мурашки. — Я не дам мухлевать!

— Тогда на тебя еще пятерка, мистер крутой, — отозвался другой игрок. Красная фишка опустилась на столбик в центре круглого стола. Кончик сигары первого игрока горел подобно жерлу вулкана в преддверии вселенской катастрофы.

— Принимаю пятерку! — ответил он, и сигара перекатилась из угла в угол его рта, напоминающего шрам.

— Давай — или поднимай, или отваливай… Я заметил, как крохотные, заплывшие жиром поросячьи глазки метнулись ко мне. Мужчина бросил свои карты на стол рубашкой вверх.

— Эй! — крикнул он. — Что этот пацан тут делает, черт его дери? Моментально я оказался в центре всеобщего внимания.

— Джейберд, ты что, совсем спятил, мать твою? — спросил один из игроков. — Какого хрена ты с собой детей таскаешь? Выведи его быстро вон!

— Это мой внук, — ответил дедушка. — Он нормальный пацан, будет держать язык за зубами.

— Может, он и твой внук, но не мой. — Мужчина с сигарой в зубах подался вперед, его могучие руки стиснули стол. Коротко стриженные каштановые волосы стояли густым ежиком, а на мизинце правой руки сверкало кольцо с бриллиантом. Он достал изо рта сигару большим и указательным пальцами, и его глаза превратились в щелки.

— Ты знаешь правила, Джейберд, — сурово проговорил он. — Никто не может войти в этот дом без разрешения.

— Но этот паренек — мой внук. Он нормальный пацан.

— Мне плевать, кто он такой — хоть долбаный принц датский. Ты нарушил уговор, Джейберд.

— Эй, нет причин собачиться, тут все ведь в порядке, сам подумай…

— Ты просто придурок, Джей! — заорал мужчина с сигарой. Его рот скривился на одну сторону, когда из него вместе со слюной вылетали слова. На его полном лице блестел пот, он был весь мокрый, его белая рубашка была вся в мокрых разводах. На кармане рубашки имелась вышитая монограмма “ББ”, а рядом с ней — несколько коричневых пятен от табачной слюны. — Ты придурок! — орал он. — Ты хочешь, чтобы сюда нагрянули копы и всех замели? Пацан завтра же все разболтает своим дружкам! С тем же успехом ты мог послать шерифу карту с крестом на нужном месте!

— Кори не станет болтать. Он соображает, что к чему.

— Вот как? Маленькие свиные глазки снова вернулись ко мне.

— Ты ведь такой же придурок, как и твой дедок, верно, пацан?

— Нет, сэр, — ответил я. Мужчина с сигарой рассмеялся. Его смех был в точности как те звуки, которые производил в прошлом апреле Фил Кеннер, когда его рвало на парту овсянкой. Поросячьи глаза мужчины так и остались недобрыми, хотя теперь он скупо улыбался.