Бесноватые - Кристофер Фаулер

— Мистер Кокс, вы немного опоздали, но и мы тоже запаздываем. Садитесь. Я знаю, что вы все подписали в прошлый раз, но вам надо подписать еще одну последнюю анкету, подтвердить, что вы не передумали. Это всего лишь предосторожность. Люди порой уходят.

— Конечно, — Марк почти не посмотрел на листок с анкетой, взял шариковую ручку и написал свою фамилию. Даттон проверил подпись.

— Хорошо. Теперь, пожалуйста, следуйте за мной, — он поднялся с места и повел Марка по коридору. Белые стены были увешаны старыми железнодорожными плакатами, видами какого-то невероятно живописного города — как с конфетной коробки. — Вы не ели?

— Я выпил только кофе.

— Хорошо. Это действует быстрее и более эффективно, когда желудок пуст.

— Вы мне это уже объяснили.

— И у вас было достаточно времени, чтобы разобраться…

— Все в порядке. У меня было не так много дел.

— Нет, так бывает с большинством клиентов. Люди думают, что нужно более тщательно подготовиться, надо разобраться со своими страхами, исправить ошибки, возместить ущерб. Но на самом деле, с такого рода вещами, наверное, разобраться нельзя никогда, — он открыл дверь в конце холла и завел Марка в скупо освещенную комнату, зажег несколько рядов карандашной толщины светильников, затем подошел к металлическому столу и влез в белый врачебный халат. Марк с удивлением увидел, что в комнате стоит молодая медсестра. Она выглядела лет на семнадцать. Ее белое одеяние было обшито симпатичным красным кантом, и казалось театральным костюмом, призванным выглядеть как медицинская форма. Ему было интересно, как долго она стояла вот так в темноте, ожидая его. Он попытался запомнить, как она выглядит, на случай, если ему захочется взять ее в Каир.

— Это Карен. Она будет мне сегодня помогать. Будьте добры, сядьте в это кресло и устраивайтесь поудобнее. Мы создали компьютерный диск, на котором, я думаю, вы найдете все, что хотели, — Даттон взял пластиковый чемоданчик и открыл его, осторожно вложив диск в тонкое стальное гнездо. Затем передал Марку беспроводные наушники.

— Повесьте их на шею, но пока не включайте: сенсоры уже включены, но я еще не вполне готов транслировать данные. И закатайте правый рукав, пожалуйста. На чем вы остановились: люди, воспоминания, абстрактные цвета или место назначения?

— Место назначения, — пробормотал Марк, едва слыша сам себя.

— Конечно, — Даттон достал изящный сосуд с бесцветной жидкостью и слегка встряхнул его, прежде чем отвернуть пластмассовую крышку. — Вы задумали какое-то конкретное место?

— Каир.

— Каир? Приятные воспоминания об этом городе, не правда ли?

— Ничего подобного. Совсем наоборот.

Если Даттон и был удивлен, он этого не показал. Никогда нельзя было знать заранее, что могут сказать люди на этом этапе игры. Карен вышла вперед и перехватила пластиковым жгутом руку Марка выше локтя.

— Вы едва почувствуете, — Карен мягко ввела шприц в вену Марка. Затем вынула иголку, сняла жгут и бросила шприц в ярко-желтый пакет с надписью «Зараженные материалы».

— Теперь наденьте наушники, — проинструктировал Даттон, — затем встаньте и подойдите к машине.

Марк поднялся с кресла и начал переставлять ноги — одну впереди другой. Он почувствовал, как равновесие его смещается по мере того, как наркотик начинает на него действовать.

— Очень хорошо, Марк, у вас прекрасно получается.

Машина показалась ему похожей на старый поезд-привидение. Она была гораздо более древней, чем он ожидал. Снаружи машина сверкала красными и синими полосками, призванными подчеркнуть скорость ее передвижения. Вокруг колес вылезли желтые червячки густой смазки — там, где ремонтники с излишним энтузиазмом поработали своими смазочными пистолетами. Машина стояла на косой стальной раме, которая выступала вперед метра на полтора и упиралась в противоположную стену.

Карен придержала дверь, пока он забирался внутрь. Одноместное сиденье было обтянуто мягкой красной кожей, а ремня безопасности не было. Когда Марк закончил изучать интерьер, он поднял глаза и увидел, что Карен уже нет.

Даттон находился у своего терминала, программируя завершающую стадию процесса.

— Лекарство — это просто психотропный стимулятор, в который добавлена пара штучек, чтобы вы оставались спокойным и хладнокровным. Теперь вы могли бы начать думать о месте назначения.

— Это так быстро действует? — спросил Марк.

— О да, улучшенная формула, продвинутая программа, работает гораздо быстрее, чем прежде. OS 6.1. Они меняют ее каждые несколько месяцев, и нам приходится покупать новое программное обеспечение.

Карен выступила вперед и пристроила ему на глаза мягкую полосу из черной кожи. Она аккуратно завязала тесемки у него за ушами.

— Удобно? Хорошо, отправляемся ровно через одну минуту.

Заиграла музыка, и всего через несколько секунд вокруг него принялись крутиться абстрактные образы. Казалось, что Даттон неожиданно включил свет, и огни просачиваются, как кровь, через повязку на глазах, принимая призматическую форму. Цвета стали очень яркими. Машина снялась с тормоза, и он почувствовал, что покатился вперед.

Внезапное ускорение, как на американских горках, ввело его в шок, потом он откинул голову назад на подушку и расслабился, и в этот момент звук и визуальные образы мягко синхронизировались. Музыка — немодная пышная оркестровая версия какого-то современного клубного гимна — была не вполне тем, что он просил, но по крайней мере он расслышал псевдоегипетскую инструментальную обработку, которая накладывалась на мелодию. Он почувствовал, как поворачивается вниз головой, и открыл глаза, чтобы посмотреть под ноги. Под ним проносились теплые потоки воздуха, его зимнюю одежду сорвало, и предметы летели по небу, как взъерошенные птицы. Он находился далеко вверху над пролетающей землей, дыхание неба щекотало его голую кожу. Англия — скучная и покореженная каша внизу — потерялась под скользящими кучевыми облаками, а горизонт начал потихоньку круглиться.

Когда туманные занавеси в очередной раз разделились, они больше не появились, и он обнаружил, что несется по чистому куполу небес, отражающемуся через отчаянно сочный потолок кляйновской[72]синевы, а сверкающий океан виднелся внизу лазурной чашей, которая дополняла картину. По логике, приближавшаяся береговая линия должна была принадлежать Франции, но когда она появилась, отдаленные земли оказались желтыми, и желтизна тянулась во всех направлениях, только маленькие изумрудные вкрапления оазисов мерцали, когда на них падало солнце.

Теперь он прыгал через небеса, как будто подбрасываемый пружиной, от одного воздушного течения к другому. По мере того как рвущийся ветер превращался в мягкое беззвучие, его стала обволакивать музыка, и он медленно перевернулся, голова его опустилась ниже ног, и он смотрел, как перекатывалась внизу волнообразная земля.