Девятый круг - Блейк Крауч

От таблички мое внимание отвлекли звуки с другой стороны цистерны – что-то вроде цепи, влекущейся по металлической решетке мостков.

С какого именно направления они шли, сказать затруднительно, так как обзор скрадывался округлостью цистерны.

Теперь к звуку добавилась еще и вибрация: шаги по мосткам приближались.

– Лютер, в чем дело? Это не ты там?

Ответа не последовало.

– Лютер!

Шаги близились; было уже понятно, что поступь доносится из-за угла справа. Я начала медленно пятиться, руки выставив перед собой в боевой стойке: давал себя знать приток адреналина и инстинкт, унаследованный нами от пращуров – «дерись или беги».

В поле зрения показалась невысокая сухощавая женщина с серебристой проседью в волосах. Как и на мне, на ней был спортивный костюм, но в отличие от меня, она держала в руке нож с выкидным лезвием, да таким большим, какого я еще не видела. Хотя нет, видела – у Макглэйда. «Колд Стил Эспада» с кривым лезвием. Он таскал его с собой постоянно и то раскрывал, то закрывал, корча из себя крутого метателя ножиков, пока по неловкости не выпустил его из рук, и клинок росчерком не украсил огромный плазменный телевизор, еще один предмет его гордости.

– Она хочет жить, Джек, – сказал мне Лютер. – Очень, очень хочет. Я сказал ей, что если она убьет человека, который взберется на крышу, я ее отпущу. Свое обещание я сдержу, и ее я в этом убедил. Единственный выход для тебя – это убить ее первой.

– Я этого делать не буду, – уперлась я.

– Тогда стой там, а она пусть настругает тебя ломтями.

Женщина продолжала подступать с хищным огоньком в глазах и отстраненностью, намекающей на готовность что-нибудь сотворить.

Твою мать.

Должно быть, этот импульс пробил ее в тот же миг, что и меня: мы обе замерли с открытыми ртами.

– Я вас знаю? – первой спросила я.

– Мне тоже об этом подумалось.

Чистый манхэттенский выговор. Ее голос подтолкнул меня к догадке.

– Синтия Мэттис? – спросила я. – Литературный агент Эндрю Томаса?

Лицо я узнала по фото в блоге.

– Да. А вы?

– Мы несколько дней назад общались по телефону. Я Джек Дэниэлс.

Ее глаза чуть заметно расширились.

– Очно вы не так приятны, – произнесла она.

Уж помолчала бы. У самой в блоге фотка как минимум двадцатилетней давности.

– Ну да. Не накрашена, не причесана. Да и… – я похлопала себя по пузу-арбузу, – еще и беременна немножко.

– Он сейчас нас слушает, – сказала вполголоса Синтия.

Я кивнула: у нее на ухе тоже был наушник.

Потеки косметики у нее на лице напоминали древние русла рек. Если она до этого и истерила (судя по всему, да), то сейчас, похоже, собрала волю в кулак, настроившись на нечто. Была в ней жесткость, явно превосходящая своей интенсивностью переговоры по изданию книжек. Интересно, как долго Лютер продержал ее здесь на ошейнике, готовя к мысли об убийстве. Часы? Сутки? Судя по виду, намокла и продрогла она изрядно.

Ее глаза скользнули на нож, затем опять на меня.

– Хочу быть с вами откровенной, милочка… Могу я звать вас Джек?

– Конечно.

Она стояла в трех метрах от меня, переминаясь с ноги на ногу, как в ожидании теннисной подачи.