Аромат теней - Вики Петтерсон

— Хм, — немного погодя откликнулся Уоррен. — Да.

Я кивнула, словно самой себе, и поджала губы. — Но я в безопасности?

— В безопасности, но совершенно бесполезна, — сказала Чандра справа от меня.

— Дело в том, что мы не можем выпустить ее из убежища, пока не поймем, как Аякс сумел так быстро ее отыскать, — произнес Майках. — После того как Чандра создала новый запах, я сам наложил его на Оливию. Он свежий и полностью забивает ее природный запах. Я даже подчеркнул его, чтобы связать ее с Уорреном.

Этого я не знала.

— Майках прав, — заметил Уоррен. — Я по-прежнему считаю, что ее нужно загипнотизировать и узнать, как…

— Уоррен, мы уже обсуждали это. — Голос Греты звучал резко. Похоже, за этой мягкой внешностью кроется сталь. — Она и так достаточно испытала.

— Но Аякс должен был добраться до нее через меня.

Это утверждение было встречено молчанием. Я вспомнила гневные слова Уоррена в такси. Что ты такого сделала, что он тебя нашел?

— Ну, я не звонила ему и не просила встретиться, если ты об этом думаешь.

Я представила себе этот звонок.

Аякс, дорогой, давай начнем все сначала. Мне нужно заглянуть в фотомастерскую, но мы можем убить там невинную девушку — просто ради прежних времен. Я знаю, тебе это понравится. Прихвати что-нибудь поострее, чтобы можно было поиграть. Может, что-нибудь такое, что вспыхивает при прикосновении?

Прохладные пальцы коснулись моей кожи, повязку осторожно сняли. Я помигала, как новорожденный. На самом деле в комнате было полутемно, но мое зрение все равно с трудом воспринимало этот слабый свет. Но оно работало достаточно хорошо, чтобы я разглядела широкие карие глаза. С ними был связан запах, который я мысленно уже отождествила с Гретой. — Спасибо.

Она ответила тем, что села на кровать рядом со мной: се тяжесть была почти неощутима.

— Может, ты расскажешь нам, что делала, когда Аякс нашел тебя. Начни с того момента, как Уоррен связался с тобой, и вспоминай все до появления Аякса.

Я осмотрела комнату, цветистую, женственную, полную роз, и увидела, что все остальные, кроме Грегора, собрались у моей постели. Чириканье, которое я слышала раньше, доносилось из большой золотой клетки на пьедестале в глубине комнаты; в клетке сидели два попугайчика.

— Ну, я собралась и пешком, как и велел Уоррен, пошла на Бульвар, но у меня была пленка, которую нужно было проявить, и я подумала, что…

— Значит, ты нарушила прямой приказ, прокомментировала Чандра.

— Я не зеленый — будь он проклят — берег. Я бросила на нее раздраженный взгляд. — И нет, приказ я не нарушила. Я была всего в квартале от места встречи, а времени было достаточно. Я не знала, надолго ли отправляюсь — сюда, я имею в виду, — и хотела взять с собой снимки. Вот и все.

— Где они? — негромко осведомился Уоррен. Я впервые внимательно посмотрела на него. Он и так выглядел непрезентабельно в потрепанной одежде и с грязными волосами, а уж моя засохшая кровь на рубашке добавила колорита.

— В сумке. Не представляю, что с ней.

Забытая сумка лежала в углу. Я подумала, не разрешить ли Уоррену порыться в ней, но остановила его, когда он собирался раскрыть замок.

— На твоем месте я бы этого не делала. Внутри комиксы Тени вперемешку с комиксами Света.

Уоррен передал сумку мне.

— Открой.

Я потянула за ручку и раскрыла замок. Все уставились на мои руки, когда я доставала и откладывала комиксы Темп. В глазах присутствующих появилось любопытство, они пытались прочесть заголовки; Я достала и комиксы Света, положив сверху книгу о Страйкере.

— Вот эту я читала у входа в магазин, когда впервые почуяла Аякса.

— Можно? — спросил Уоррен. Я протянула ему комикс, и он принялся листать его.

— Он о парне по имени Страйкер, который попал в засаду во время своей трансформа…

— Мы знаем о Страйкере! — гневно выпалила Чандра. — Не говори о нем так, будто знала его.

— Боже, оставь ее в покое, Чандра.

— Иди ты, Феликс! — крикнула она и обвела всех вызывающим взглядом: кто еще что-нибудь скажет. Когда дошла до меня, скривила губы и недоверчиво покачала головой: — И она первый знак? Что за вздор!

Она развернулась и вышла, захлопнув за собой дверь. Попугайчики в клетке раскричались.

— Иди за ней, Феликс, — негромко попросил Уоррен.

— Да пошла она!

— Феликс.

Феликс вздохнул и покинул комнату, не проронив больше ни слова. Майках неловко поерзал.

— Я тоже пойду. Им может понадобиться рефери. Майках ретировался, а Грета прикоснулась к моей руке.

— Прошло всего шесть месяцев, — объяснила она спокойным добрым голосом. — Раны еще свежи.

Я кивнула, понимая. В конце концов я тоже видела смерть Страйкера. Видела, как рвутся жилы на его шее, как кровь заливает платье его матери, слышала ее душераздирающие крики. Чандра все равно сука, но нельзя винить ее в постигшем горе.

— Мне жаль, — искренне сказала я.

Грета потрепала меня по руке, затем налила в чашку чая из керамического чайника, гревшегося на плите.

— Все в порядке, дорогая. Выпей. Я сама собирала и сушила травы.

— Что это? — Уоррен держал в руках снимок Бена. Должно быть, я сунула его между страницами комикса, когда Аякс нашел меня.

— О боже. — Грета сочувственно глядела на меня. — Ничего удивительного.

— Что? — Я переводила взгляд с нее на Уоррена и назад, забыв о дымящейся чашке с чаем.

— Всякий может это почувствовать. — Она покачала головой.

Я открыла рот, чтобы спросить, что она имеет в виду, и неожиданно поняла. Это так легко, когда тебе покажут. Грета, прочитав мои мысли, тем не менее ответила: — Твою печаль, дорогая. Такая глубокая печаль. Так Аякс понял, где ты. Сильные эмоции: любовь, ненависть, горе, радость, надежда — выдают тебя, если ты не умеешь их контролировать.

— Поэтому мы просили тебя оставаться спокойной, — Уоррен по-прежнему казался раздраженным, но по крайней мере грязное подозрение с меня снято.

Грета наклонилась ко мне.

— А кто это?

Уоррен захлопнул комикс, оставив снимок внутри. Скатал его в трубку и показал на меня.

— Поговорим об этом позже.

И он тоже вышел из комнаты, оставляя за собой волны ярости.

— Ну как, — пошутила я, — умею я всех разогнать?

— Да, отлично сработано, — подыграла Грета, и я, сама того не желая, рассмеялась.

Она маленькая женщина, эта Грета, с тонкими пальцами и запястьями и такими же хрупкими ногами, что видны из-под узкой юбки и лабораторного халата. Разумного размера каблуки, скромные украшения, а волосы, убранные в шиньон, поседели на висках. Я бы дала ей сорок с небольшим, если бы ее глаза не были такими мудрыми. «Грета старше, — решила я, — и, вероятно, гораздо жестче, чем можно подумать, глядя на ее лицо в форме сердца».