Дар или проклятие - Джессика Спотсвуд

— Ты не можешь ехать! — настаиваю я. — Отец тебе не позволит.

Маура закатывает глаза. Мы обе знаем, что эту проблему она решит.

— Отца, возможно, удивит мой религиозный пыл, но он не станет воевать со мной по этому поводу. К тому же он оценит эрудицию и милосердие Сестер.

— Я все расскажу ему, — угрожаю я, поднимаясь. — Я расскажу, кто они на самом деле.

— Ты не станешь так рисковать. Конечно, Отец не подчиняется Братьям, когда дело касается его книг. Но если он узнает, что все его дочери — ведьмы… Боюсь, он может не справиться с шоком. Здоровья не хватит.

Я представляю себе, как стучу в дверь отцовского кабинета. Как сажусь в одно из кожаных кресел. Подаюсь вперед и сообщаю Отцу, что Мама была ведьмой. Что Тэсс, Маура и я — тоже ведьмы. И — что дальше? Что он скажет? Мама любила его, но не верила, что он сможет освоиться с таким знанием.

— Тебе меня не остановить. Но ты можешь ко мне присоединиться. Я тебе напишу. Я не смогу написать подробно из-за цензуры, но ведь ты сможешь навестить меня, если захочешь. Я надеюсь, что так и будет. Возможно, когда ты увидишь, как мне там хорошо… — Маура соскальзывает с подоконника и берет обе мои руки в свои. — Я буду скучать по тебе.

Она права. Я не могу остановить ее, она не хочет ничего слышать. Я могу только перехитрить ее, а это значит — пойти на сделку с Еленой.

— Я тоже буду по тебе скучать. Отчаянно, — говорю я, и это чистая правда.

Маура крепко обнимает меня:

— Спасибо. Я не думала… я так рада, что ты решила меня поддержать. Ты лучшая сестра в мире, Кейт. На самом деле.

— Всегда пожалуйста, — бормочу я, чувствуя себя предательницей.

Через час я врываюсь в книжную лавку Беластра. Марианна сидит на стуле за прилавком, нацепив на вздернутый нос очки для чтения. Увидев меня, она указательным пальцем сдвигает их повыше, и этот жест душераздирающе напоминает мне Финна.

— У вас есть другие покупатели? — спрашиваю я.

Она качает головой и откладывает книгу:

— Нет, но…

— Вот что я нашла, — перебиваю я, вынимая из кармана смятое Мамино письмо. — Мама оставила его мне. Конец пророчества… там говорится, что только две сестры встретят двадцатый век, потому что одна из них убьет другую. Мама хотела, чтобы я нашла способ предотвратить это. Она думала, что грядет война, и из-за моего дара я окажусь в самом эпицентре. А я не знаю, как этого избежать. Сестры уже угрожают Мауре, чтобы заполучить меня. Они безжалостны. Вы знали это? — Тяжело ступая, я подхожу к прилавку и бросаю на него письмо. — Потому что, должна сказать, с ее стороны было большой ошибкой не рассказать мне обо всем перед смертью. А я теперь должна это расхлебывать!

Я ору во всю глотку, поэтому меня не удивляет, что карие глаза Марианны округляются; только вот смотрит она не на меня. Она смотрит… куда-то за мою спину.

Я судорожно сглатываю. У меня возникает ужасное чувство, что там, за моей спиной, в лабиринте стеллажей с книгами кто-то есть. И если это не покупатель…

Я медленно оборачиваюсь.

Это Финн. С белым как бумага лицом.

— Ты… Кейт? Что ты сказала?

Мой желудок подскакивает и застревает где-то в районе горла.

Финн не должен был быть здесь. И не должен был узнать обо мне так.

Проходит одна-единственная томительно долгая секунда.

Я не могу больше врать ему:

— Я — ведьма.