Рассказы - Бентли Литтл

В конце концов голова отлетела и обезглавленное тело задергалось в безумных предсмертных судорогах.

Толпа бесновалась, половина из них кричала и проклинала, другая половина безумно скакала, восторженно вопя. Я увидел, как истощенный мужчина поднял тело мертвого петуха и бросил его в большой пластиковый мусорный бак. Внутри бака находилось еще несколько мертвых, изуродованных тел. Рядом стоял еще один пустой мусорный бак, и я понял, что они оба будут заполнены до конца ночи.

Дон кивнул куда-то вперед.

- Пошли.

Мы прошли сквозь толпу к следующему рингу, где шел еще один бой, более жестокий. Здесь животные были покрыты металлом, а из нескольких стратегически важных мест торчали шипы. Они выглядели как миниатюрные рыцари в доспехах, и были больше и тяжелее, чем петухи в первой яме. Они продержатся куда дольше, бой будет долгим, затяжным и кровавым.

Прольется много крови, прежде чем один из них победит.

Я протиснулся мимо Дона и пошел дальше, прокладывая себе путь через толпу, зная, что Дон последует за мной.

Я не хотел смотреть бой.

У следующего ринга было еще более многолюдно, во всяком случае так казалось. В нем два питбуля яростно набрасывались друг на друга, используя зубы, клыки и когти. А еще у каждого к ногам были прикреплены маленькие бритвы.

Здесь аудитория была куда громче. Большинство зрителей выглядели либо пьяными, либо обкуренными. Двое мужчин на дальней стороне ринга сцепились в драке. Один старик с длинными сальными волосами лежал на земле без сознания.

Я повернулась к Дону, чувствуя отвращение и подступающую тошноту.

- Сделай свою ставку, и давай убираться отсюда ко всем чертям.

- Я не знаю как. Никто не размахивает никакими деньгами. Я даже не знаю, где тут какой петух, - он поднес листок бумаги к глазам, пытаясь разглядеть текст в тусклом свете. - Я должен поставить сотню на... Педро. 

Его глаза обшаривали помещение.

- Эй, - сказал я. - Я тут кое о чем подумал. А как насчет платы за вход? Разве мы не должны были заплатить за вход, когда пришли? Я думал, Филипп Как-его-там должен получить часть этой платы.

- Эстебан. Я тоже так думал, - внезапно он сделал два шага вперед, что-то увидев. - Посмотри туда!

Я проследил за его взглядом. В дальнюю стену была встроена клетка со стальными прутьями - будка кассира. Внутри клетки мужчина пересчитывал купюры и делал записи в маленьком блокноте.

Это заведение было экстра-класса. Петушиные бои, которые я видел в новостях, в телевизионных полицейских рейдах - дешевка, халтура, обычно устраиваемая в чьем-нибудь гараже. Но здесь игра шла по-крупному. Что-то типа Лас-Вегаса, только с петушиными боями. Судя по всему, это место существовало уже давно и явно собиралось существовать еще очень долго.

Я радостно улыбнулся.

- Сделай свою ставку.

Он вернулся через несколько минут с растерянным выражением на лице.

- Ну, что такое?

- Надеюсь, у тебя есть немного денег. Мы действительно должны заплатить за вход.

Я посмотрел на него, мгновенно заподозрив неладное.

- Что-то я не вижу, чтобы кто-то еще платил. Мне кажется, они просто пытаются нас обобрать.

- Нет. Дело не в этом. Парень сказал, что Педро в задней комнате. И чтобы попасть туда, нам придется заплатить.

- Сколько?

Он уставился на свои ноги. 

- Пятнадцать.

- Пятнадцать! За каждого?

- Ага.

Я достал бумажник и пересчитал. Едва хватало.

- За это будешь у меня в долгу.

- Я знаю, - он направился к задней части здания.

- Эй, - я положил руку ему на плечо, останавливая. - Ты уже сделал ставку, верно?

- Верно.

- Тогда зачем нам вообще туда идти? Почему бы тебе просто не забрать деньги после окончания боя?

Он поднял билет.

- Они подумали об этом. Надо подписать эту бумажку, чтобы получить свои деньги, - он сделал паузу. - Кроме того, там может быть Филипп. Я хочу, чтобы он увидел меня, чтобы он знал, что я действительно пришел.

Я вздохнул.

- Ладно. Пошли.

Дверь в задней стене была идентична двери входной, и мы прошли через тот же ритуал с потайной панелью. Только на этот раз нам пришлось раскошелиться по пятнадцать баксов с каждого.

Мужик на входе закрыл за нами дверь, и мы несколько минут стояли как вкопанные, давая глазам привыкнуть к темноте. Эта комната была погружена во тьму. Я видел одну мерцающую свечу в дальнем конце длинного помещения, и одну лампочку малой мощности, висящую над единственной бойцовской ямой. Вот и все. Остальная часть комнаты скрывалась в тени.

И в углах было темно.

Чертовски темно.

Мы медленно пошли вперед. Пока я вглядывался в темноту по бокам комнаты, короткая молитва пронеслась у меня в голове. Здесь на нас собираются напасть. Я чувствовал это. Какой-нибудь отморозок изобьет нас до бесчувствия и засунет наши искалеченные тела в мусорный бак вместе с мертвыми животными.

Мне никогда в жизни не было так страшно.

Здесь было не так много народа, но на фоне тех, кто слонялся вокруг, люди снаружи походили на Питера Пэна. Их лица были уродливыми и жестокими, а глаза бездушными. В этих людях было что-то странное, что-то в их лицах, выходящее далеко за рамки безнравственности. Они даже не разговаривали.

Мы благополучно добрались до ринга. Там было пусто; бои, видимо, еще не начинались.

Я посмотрел на Дона.

- Как ты узнаешь, кто есть кто? - прошептал я. - Они ведь не объявляют, кто бьется, так ведь?

- Они не объявляют этого в первой комнате, а здесь объявляют. По крайней мере, так мне сказал мужик в будке.

Мы стояли около ринга, не разговаривая, не смея взглянуть на наших коллег-игроков, ожидая начала боя. Здесь было трудно дышать; воздух был густым и тяжелым, наполненным смешанными запахами застарелого пота и прогорклой крови. Тишина была почти невыносимой.

Наконец, после, казалось, часа ожидания, мерзкий субъект, похожий на сутенера, вышел из тени на середину ринга. Он оглядел толпу и слегка улыбнулся.

- Первый бой - Орландо и Мэвис, - сказал он хриплым голосом. - Пусть победит лучший боец.

В этой комнате я впервые заметил нескольких женщин, сгрудившихся в тени на дальней стороне ринга. Услышав объявление сутенера, две из них осторожно двинулись вперед, неся по большой коробке.

Зрители придвинулись ближе к рингу. Голая лампочка ярко отражалась во множестве жестоких глаз, придавая им зловещий,