Искусственные ужасы - Борис Хантаев

– Я ненавижу читающих людей, – произнесла девушка, и её услышали все, кто был настроен на волну шестьдесят шесть и шесть ФМ. – Эти напыщенные снобы обожают спрашивать: а что ты последнее прочитал? Они считают себя выше остальных, раз смогли прочитать скучную книжонку. Потому что если книга не скучная, то по ней давно уже сняли фильм, и зачем тогда вообще её читать? От чтения вообще зрение портится и голова тупеет, так как ты читаешь чужие мысли; порой эти мысли принадлежат покойнику, а то и того хуже – наркоману. Жду не дождусь, когда книги запретят, ведь хуже книг только живопись.

– Спасибо, Оля, что поделились крупицей вашей ненависти, и жаль, что вас не слышит Рэй Брэдбери. Для вас и для всех наших слушателей играет Lumen и их композиция «Учились жить».

Дархан любил читать, иногда только чтение спасало его от воспоминаний об ужасах войны, поэтому он был не согласен с гостьей радио. В то время как живопись не нравилась и ему, в ней водитель и правда не видел особого смысла.

Динамики надрывались, когда он заметил чёрный «мерседес» позади:

Пустая смесь обломов, слов и планов,

Мы обожаем книги мёртвых наркоманов.

Мозаика из кусочков, стран, дорог, стаканов,

Мы все учились жить у мёртвых наркоманов[19].

Дархан сразу понял, что в «мерседесе» те ребята, о которых и говорил Ч. Интуиция у водителя была просто отменная, но он всё-таки надеялся, что обойдётся. Проливать кровь совсем не хотелось. Дархан остановил фуру, и автомобиль позади него тоже встал.

– Ну что, старый приятель, пришло время тебе снова меня выручить, – произнёс он, обращаясь к автомату Калашникова, который лежал на пассажирском сиденье.

Ему правда всего этого не хотелось, но выбора особо не было. Дархан выпрыгнул из фуры и направился в сторону «мерседеса» с автоматом. Про себя он читал молитву, чтобы Бог простил очередной его грех.

* * *

Богдан не знал, куда ему идти, у него не хватало денег, чтобы снять нормальное жильё или вернуться в Москву. Без плана он некоторое время бессмысленно шатался по Петербургу. В какой-то момент, сидя на лавочке, Богдан вспомнил об одной записи на форуме Павла. Там говорилось о каком-то клубе «Выживших» – месте, где помогают тем, кто пережил кошмар Роберта. Зайдя на форум и отыскав эту запись, Богдан решил отправиться туда. К счастью, это место находилось не слишком далеко.

От ближайшей станции метро он доехал до конечки, а оттуда шёл ещё где-то полчаса, прежде чем оказаться на месте.

Клуб «Выживших» располагался в небольшом частном доме недалеко от Петербурга. Его хозяином и основателем был уже довольно пожилой мужчина по имени Ян. Выглядел он на шестьдесят, но просил обращаться к нему только по имени. Ян называл свой дом пансионатом заблудших душ, которым не посчастливилось узнать Роберта и которые ищут покой. Раньше в этом пансионате проживало всего три человека, но с появлением сайта Павла число жильцов увеличилось вчетверо. И пусть места здесь осталось немного, Богдан решил, что сейчас это как раз то, что ему нужно.

В доме придерживались весьма простых правил.

Правило первое и самое главное: никакого творчества.

Здесь запрещалось даже говорить об искусстве, настолько всё было строго. Ян считал, что истинное творчество притягивает Роберта.

Второе правило: игнорировать любые сны и видения.

Стоило поддаться какому-то предчувствию, и это запускало целый вихрь событий, которые не остановить и которые, скорее всего, снова приведут вас к Роберту.

Третье правило: никаких наркотиков и алкоголя.

Основатель клуба «Выживших» считал, что опьянение подталкивает творческих людей к чистому искусству, а следовательно, является большим искушением для членов клуба. Недаром среди талантливых личностей так много алкоголиков и наркоманов.

Следовать этому правилу Богдану было тяжелее всего, ведь алкоголь избавлял его от навязчивых кошмаров. К счастью, у Яна и тут нашлось решение. Всем своим постояльцам он давал синие таблетки, которые избавляли от снов. Здесь Богдан окончательно убедился в том, что кошмары преследуют всех, кто когда-либо сталкивался с Робертом.

Четвёртое правило: каждый постоялец должен посещать ежедневные тренинги «творческой деградации».

Ян хотел избавить всех даже от малейших ростков таланта, так как именно талант привёл их к Роберту. Поэтому он каждый день проводил так называемые тренинги, где показывал худшие фильмы, снятые самыми обычными людьми, не наделёнными талантом. Чаще всего это были российские комедии и боевики, после просмотра которых у многих отпадало желание что-либо создавать, хотя, бывало, попадались и «шедевры» западного киноискусства. Иногда на таких тренингах слушали музыку, это случалось в те дни, когда у популярных исполнителей появлялся новый «хит». А уж если выходил альбом, можно было крутить его всю неделю.

Больше правил не было, лишь мелкие указания и система дежурств: кто-то готовит, а кто-то убирает, потом меняются. Всё как в каком-то лагере, где Ян был главным вожатым.

Богдан рассказал мужчине всё: о портрете и о том, что было после него. Услышав историю, Ян занервничал – он уже встречал упоминание о пьесе, и если её действительно поставят, то, по его словам, наступит конец света. Роберт убьёт всех, кто от него отвернулся, и подарит вечную жизнь тем, кто верно служил.

В первую же ночь в клубе, следуя правилу номер три, Богдан отказался от бутылки вина, вместо этого он выпил синюю таблетку. Ян предупредил, что в первую же ночь таблетка может не подействовать, что организму нужно ещё привыкнуть, но кошмары, если и приснятся ему, будут уже не такими реальными, как раньше. Поэтому, когда Богдан задремал, ему приснился сон. Впервые за долгое время.

Он стоял на дороге, в небе светила полная луна, присмотревшись к которой, можно было различить на поверхности чудовищный звериный оскал. Словно луна – это монстр, жаждущий крови. По телу пробежали мурашки от холода; изо рта пошёл серебристый пар. Впереди стоял грузовик с огромным красным контейнером. Внутри него сидело что-то живое. Богдан слышал его дыхание, слышал даже, как громко стучит нечеловеческое сердце. Внутри находилось чудовище. Но не его нужно было опасаться. Рядом с фурой стоял военный, весь в хаки, державший в руках автомат.

– Ты Павел? – спросил военный, а после взвёл ствол автомата и начал стрелять, так и