Они жаждут - Роберт МакКаммон

“Проснись”,– шептал голос.

Митчел Гидеон слышал голос вполне отчетливо. Но открывать глаза ему было не нужно, потому что они уже были широко открыты. Просто, голова его вдруг дернулась назад, а зрение прояснилось, словно он смотрел сквозь морозное стекло. Потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, где он находится на самом деле. Когда он понял, потрясение заставило его почти в буквальном смысле покачнуться.

Он стоял в холле–фойе Погребального дома Гидеона, номер 4, на бульваре Беверли, рядом с “Си–Би–Эс Телевижн Сити”. тяжелые дубовые двери с хромированной инкрустацией были широко раскрыты на улицу. Его обдавало порывами холодного ветра, залетавшего в проем дверей. Послышался слабый звон, словно звук китайских ветряных колокольчиков, и он опустил глаза. Он увидел, что держит в руках кольцо со своими ключами, а ключ, отпиравший главный вход, был все еще зажат между большим и указательным пальцами. На ногах у него были коричневые домашние тапочки. Сам он в коричневом бархатном халате с инициалами “МГ” на нагрудном кармане. “Почему я в халате? – подумал он вдруг, ничего не понимая. – Что за дьявольщина происходит здесь? Я сплю или меня загипнотизировали?”

Огромная люстра, хрустальная, с электрическими свечами желтого цвета, заливала зал теплым золотистым сиянием. Гидеон не мог припомнить, чтобы он включал свет. “Проклятье! – подумал он. – Ничего не помню с того момента, когда я лег рядом с Эстелл… Сколько было времени?”. Он бросил взгляд на запястье, хотя помнил, что часы его остались на тумбочке у кровати, куда он их клал каждый вечер перед сном. Ему хотелось крикнуть, задать во весь голос два вопроса: “Что я здесь делаю? И каким образом, черт побери, попал я сюда из своего дома, не просыпаясь при этом?”

Повернувшись, Гидеон вышел из здания на площадку стоянки. Рядом с надписью “только для мистера Гидеона” стоял “линкольн–континенталь”. На его площадке имелась и другая машина – большой грузовик–фургон с прицепом. Гидеон подошел ближе, но в кабине никого не обнаружил. А повернувшись лицом к зданию погребальной конторы, сделанному в стиле Тюдор, он увидел, что в окне на верхнем этаже горит свет. “Мой кабинет,– осознал он вдруг. – Я что, был наверху, работал там? Как же я оказался снаружи? Неужели Эстелл не слышала, как я выхожу? Неужели Эстелл… Может у меня начался лунатизм?” Как сквозь толщу мутной воды, припомнился руль собственной машины, горячий всплеск света фар в лицо, но это казалось всего лишь сном. Он с благодарностью вздохнул – сегодня ему не снился сон с конвейерной лентой, полной гробов, и стоявших вдоль ленты рабочих, усмехающихся ему, словно он был их собратом. Мозг его горел в лихорадке, как будто кто–то или что–то сорвало макушку его черепа, вставив туда заводной ключ, который мог заставить Гидеона помчаться в нужную сторону.

Повернувшись на каблуках, он уставился в темноту. “Замок,– подумал он. – Тот замок, где какой–то маньяк отпилил голову бедному Орлону Кронстину”. Даже в мыслях это знание, словно стервятник, кружащий над скорой добычей, не покидало его. Ему казалось, что он и сейчас видит его на фоне пылающего ночным неоном багровом небе. “Сошел с ума! – подумал он. – Я схожу с ума!”

Угловым зрением он заметил, что свет в окне его кабинета погас. Щелкнув от внезапной дрожи зубами, Гидеон уставился на темный прямоугольник. Под шелком халата на ногах и руках появились мурашки.

“Бог мой,– подумал он. – О, Бог мой!.. Неужели я открыл двери, чтобы туда мог войти кто–то другой?” Он пересек стоянку, направляясь обратно к зданию. Во всем огромном здании погребального центра царила мертвая тишина, не считая тиканья старинных дедушкиных часов, стоявших в дальнем конце коридора, где, плавно изгибаясь, уводили на второй этаж мраморные белые ступени лестницы с перилами вишневого дерева. Гидеон шел по коридору до тех пор, пока не начал ясно различать стрелки на циферблате. Десять минут третьего. Он закрыл глаза в собственной постели почти ровно в полночь.

Откуда–то сверху донесся шум – тихое мягкое “памп”. Гидеон отлично знал, что это за звук – он слышал его годами – это закрывалась крышка гроба, стоявшего, очевидно, в первой из трех демонстрационных комнат–выставок. Он подошел к концу коридора, в голове его сумасшедше тикали дедушкины старинные часы. Сжав белыми пальцами перила лестницы, он посмотрел наверх. Потом он начал взбираться вверх по ступенькам. Достигнув второго этажа, он увидел коридор и третий пролет, который вел на следующий этаж, к административным кабинетам. Рука Гидеона нервно нащупала выключатель на стене, и в следующее мгновение коридор был залит светом дюжины электрических свечей, смонтированных по стенам. На первой из полированных дубовых дверей имелась золотая табличка, оповещавшая, что это “Голубая Комната”, а ниже, белыми пластиковыми буквами на черном бархатном фоне – “Мистер Виллиам О.Тедфорд”. Гидеон открыл дверь и повернул один выключатель. Загорелась сапфировая люстра. В комнате все было голубое: стены, потолок, ковер на полу, диван, стулья. Из лазурных ваз выглядывали голубые цветы. В углу стояла шестифутовая статуя голубого ангела с развернутыми крыльями. На верхушке индигового пьедестала лежала пудренно–порохового цвета книга посетителей. Но главной деталью обстановки комнаты был эбеновый гроб, стоявший на пьедестале королевской голубизны. Гроб заключал в себе останки некоего мистера Тедфорда.

Из тишины коридора донесся звук закрывающейся двери.

– Кто здесь? – спросил Гидеон, и голос его звучал слабо и беззащитно в густой тишине. Несколько секунд он стоял на месте, потом прошел мимо Золотой Комнаты, мимо Зеленой Комнаты, мимо Янтарной Комнаты. Он осторожно заглянул в Красную Комнату. Включенная люстра превратила комнату в центр преисподней. Он почти ощущал запах серного дыма. Потом он увидел, что крышка гроба была поднята, и труп – пожилая женщина в бледно–розовом халате,– курит сигарету.

Точнее, раскуренная сигарета была втиснута между губами мертвой. И поскольку мертвая, естественно, не затягивалась, сигарета успела почти погаснуть. На серой коже щеки лежал серый пепел. “Кто–то решил пошутить,– подумал Гидеон с гневом, отшвырнув сигарету прочь. – Совсем не смешно. Совсем не смешно!”

Ответом был одинокий смешок, который долетел откуда–то из другой демонстрационной комнаты. Гидеон двинулся по коридору в обратном направлении, дрожа и испытывая желание броситься бежать, но понимал, что спрятаться некуда.

– Вы где? – крикнул он. – Что вам от меня нужно?

В коридоре было еще две комнаты, Фиолетовая и Белая. Гидеон перевел взгляд с комнаты на комнату, ноги его отказывались служить.

– Что вам нужно? – снова крикнул он. – Я вызову полицию, если вы не уберетесь!

Мертвая тишина.

Гидеон резко распахнул дверь Фиолетовой Комнаты. Дверь с грохотом ударила в стену, сбросив на пол картину в богатой раме, изображавшую пурпурные цветы на темно–зеленом с сиреневым поле. Он подошел к гробу и заглянул в него. Тут же он подался назад. Труп – ссохшийся пожилой человек с резко выступающими скулами – был разрисован гримом, словно клоун. Нос и щеки были покрыты пятнами губной помады. Ярко–красным были выкрашены и веки закрытых глаз. Гидеон с грохотом опустил крышку гроба на место и начал пятиться обратно к коридору, где повернулся лицом к двери Белой Комнаты.