Музыка ночи - Джон Коннолли

– Но то идеи, – попытался я возразить. – Книги передают их, идеи укореняются в людских умах. Сами экземпляры за это не ответственны, с тем же успехом можно винить ружье за пущенные пули или клинок за наносимые им раны. Однако именно люди выстреливают пули и орудуют клинками. Мы меняем мир. Книги могут нас вдохновлять, но сами они пассивны.

Сидя прямо и твердо, она покачала головой.

– Вы глупец, если так считаете. Книга – некий носитель, а идея, заключенная в ней, является заразой, ждущей своего распространения. Она заводится и множится в людях, переиначивая своего хозяина. Итак, книги меняют людей, а те, в свою очередь, преобразуют землю.

– Нет…

Элиза подалась вперед и положила ладонь мне на руку. Несмотря на огонь в камине, ее прикосновение пробирало холодом до костей. Я ощутил острую боль и вздрогнул.

Эта женщина таила в себе нечто сверхъестественное.

– Я вижу, что убедила вас, – произнесла она. – После последней встречи вы тоже сильно переменились. Расскажите мне о Мэггзе. Что вы видели?

Получается, она знала о Мэггзе. Ничего себе!

– У него вместо глазниц были выжженные дыры, – ответил я. – И в его жилище я обнаружил двух членистоногих или ракообразных тварей. Но я никогда не слышал о таких тварях. Вероятно, это были материализовавшиеся кошмары, которые пробуравили ему мозг и вылезли через глаза. Я их уничтожил.

– Мэггз, – невесело усмехнулась она. – Книги он ненавидел. Рассматривал их только как источник обогащения. Ему нравился процесс охоты, но не цель. Но так было не всегда. С некоторых пор он начал всего бояться. Такое в нашем ремесле иногда случается – не все книги, которыми мы владеем, красивы и снаружи, и внутри. Мы вдыхаем пыль худших экземпляров, впитываем частицы их яда и травимся. Вот что произошло с Мэггзом. Он выслеживал добычу, стремясь найти что-нибудь поэкзотичней, но ничего не читал. Но я полагаю, любопытство насчет «Атласа» пересилило в нем страх: он заглянул в него, и что-то там пустило корни в его мозгу.

– Но как он его нашел?

– Он всегда его искал. Вынюхивал, пускался по следу молвы. Мэггз был отменным нюхачом, и ему хотелось осуществить то, чего другим не удавалось. А однажды ко мне пожаловал Молдинг. Я пыталась отговорить его от поисков «Атласа», но он, как и Мэггз, проникся к «Атласу» вожделением. Если Мэггз был несравненной ищейкой, то Молдинг был уникальным коллекционером. Эта парочка пробудила к жизни странные силы, и в результате возникла невероятная синергетическая сцепка. Вот как звезды сошлись. Поэтому книга и пробудилась – и решила явить себя миру.

– Вы говорите о ней так, будто она живая, – пробормотал я.

– Вы до сих пор не поняли, – вздохнула она. – Книги – не статичные предметы. Они передают слова и идеи. Они влияют на читателя. В наши умы они вкладывают картины, которые пускают корни. Вы ведь видели Мэггза. Вот что может случиться с человеком, недооценивающим книги, особенно такие, как «Атлас».

Я покосился на камин, пожирающий бумагу. Чувствовалась пригарь от обугленных кожаных переплетов. Казненные, скукоженные страницы уже свернули свои опаленные крылышки.

– Вы говорили об «Атласе», – напомнил я.

– Да. Мэггз сыскал его, причем в самом, казалось бы, несуразном месте: в коллекции одной старой девы в Глазго. Богобоязненной женщины, которая и не знала о его существовании. Она даже не могла сказать, как и откуда он у нее взялся. Он укрылся в стопке никчемных переизданий. Для прочтения он не давался до наступления срока. Ну а нюхач, конечно, сразу связался со мной. Он спросил, не могу ли я подыскать покупателя. Мэггз и не догадывался, что клиент уже объявился сам. Зато «Атлас» уже начал действовать.

– И вы выплатили Мэггзу его долю и передали книгу Молдингу?

– Да.

– Вы его… не обсчитали?

– Нет. Тут у меня все строго.

– Профессиональная этика?

– Скорее боязнь.

Логично.

– Вы заглядывали в него? – осведомился я.

– Нет.

– Почему?

– Опять же из страха.

– Даже не видели?

– Мельком. Когда за книгой пришел Молдинг.

– Как она выглядела?

– Примерно два фута на полтора. Переплет – багряно-красный, корешок перехвачен золотыми обручами. На обложке – два слова: Terrae Incognitae. Неизведанные земли.

– Обложка из пергамента?

– Нет. Напоминает шкуру. Точнее, невыделанную кожу.

– Какого животного?

Она пожала плечами.

– Тогда что… из человеческой кожи?

– Нет. Полагаю, что переплет вообще откуда-то не из мира сего. Кстати, книга под моей ладонью пульсировала. Я ощущала тепло, даже жар, впечатление такое, будто там по венам струилась кровь. А в руки мне «Атлас» не давался, он охотно пошел только к Молдингу. Он предназначен именно для него. В каком-то смысле «Атлас» принадлежал ему всегда.

Я погрузился в раздумья. Значит, она сбыла «Атлас» Молдингу. Но остальное принять оказывалось еще сложней: «Атлас» был живой книгой, причем с интенцией – с четким намерением! И он скрывался до определенного момента, пока не явился его истинный хозяин.

– Если то, что вы говорите, правда, то почему все произошло сейчас?

– Мир тоже изменился – и импульс книги ему в принципе не понадобился. Зло взывает к злу, и обстоятельства тому вторят. Вы как никто другой должны сознавать, что это так.

Я кивнул

– Война.

– Война, – эхом повторила Элизабет. – «Война ради окончания войны», – по-моему, так написано у Уэллса? Однако он заблуждался: эта война покончит с нашим миром. Разорвалась сама ткань существования, после чего у мира вызрела готовность к «Атласу». Нам была уготована эта участь.

Я закрыл глаза. Мне слышался тяжелый, влажный звук тел, скидываемых в воронку, и мои собственные крики, когда мне принесли известие о гибели моей жены и детей. Я видел исковерканные останки, вынесенные из-под развалин сельского дома – целую семью, убитую одним снарядом. И детей – рожденных и тех, кому еще только предстояло родиться. Все было пресечено их гибелью в полыхающих развалинах. Пожалуй, она не ошибалась: пускай книга завладеет миром, потому как, что бы ни появилось впоследствии, оно будет заведомо хуже той реальности, где я оказался.

И жена хозяина гостиницы, пожалуй, была права.

Я не верил, что война очистит землю от ядовитых семян. Скорее, они произрастут в пролитой крови.

– Кто написал «Атлас»? – задал я вопрос. – Кто его создал?

– Не-Бог, – глядя в пол, произнесла Элиза.

– В смысле, дьявол?