Пиковая Дама - Максим Кабир

— Это еще не все.

Антон вздохнул.

— Смерть мальчишки — еще не все?

— Нет. Аню как подменили. И это не связано с Матвеем. — Марина понизила голос. — Неделю назад Анька ко мне пришла, вся дрожит. Говорит, вызывала с ребятами Пиковую Даму.

— Кого?

Марина состроила фирменную гримасу: «Забудь, ерунда». Такой гримасой заканчивались все их пробы найти общий язык.

— Ну ты что, не знаешь? Пиковая Дама, типа Бабы-яги. В зеркало надо ее позвать. Десять раз или тринадцать, не помню.

— И что? Марин, я зачем с работы сорвался? Чтобы про игры Анины слушать?

— Не в играх соль. Она бояться начала. Всерьез, ну, как в детстве. Помнишь?

— Худое привидение? — печально усмехнулся Антон.

Перед глазами возникла картинка: крошечная сонная Аня, нос — кнопочкой, завернулась в одеяло, а Антон проводит ревизию под кроватью и в шкафу, убеждая дочурку, что ни худое, ни толстое привидение не таится в спальне. Что и на антресолях никого опасного нет.

— Но ей ведь двенадцать! — сказала Марина. — А она шугается каждого шороха, твердит, что Пиковая Дама за ней придет. Не поздновато ли для бабаев?

«Это из-за нас, — подумал Антон. — Пиковая Дама — это развод. Пока мы орали друг на друга, швырялись взаимными обвинениями, — Аня плакала в постели. Отец съехал на дачу, поминай как звали, мать таскается по аукционам. Вот и Пиковая Дама пришла»…

— Я ее убеждала кое-как. — Марина закусила красиво очерченные губы. — Но когда Матвей умер…

Антон кивнул:

— Она втемяшила себе, что это связано.

— Как не втемяшить? Я ночью проснулась, а она сидит на кровати, как в прострации… бормочет… Я спрашиваю: что такое? А она: кошмар приснился. Женщина волосы ей остригает.

— Марин, — Антон посмотрел на часы, — дурные сны всем снятся. А у меня дурной сон будет, если я в налоговой пролечу. Реально, завал.

— Антон… — Она будто собиралась взять его за руку, но опомнилась и поскоблила ногтями клеенчатую скатерть. — Это усугубляется. Чайник вон… — Марина окинула взором блестящий сосуд из нержавейки. — Завтракаем, Аня говорит: мам, в чайнике женщина отражается. Я говорю: глупости, а она головой мотает, такая серьезная, затравленная. Вот же, говорит, вот. Женщина в черном. Схватила полотенце и чайник накрыла.

Антон поднялся из-за стола, встал у печи. Вгляделся в металлический бок чайника, словно искал там загадочных женщин. Но отразился лишь он сам: небритое усталое лицо.

— Я с ней поговорю, — резюмировал Антон.

* * *

…Аня сидела по-турецки среди всколошмаченных одеял. Слушала плеер и черкала в блокноте карандашом. Совсем взрослая — сердце екнуло в груди — и одновременно такая маленькая.

Трюмо справа было занавешено белой тканью. Создавался занятный эффект, будто кто-то стоит в углу: классический призрак в простыне; хеллоуинский ряженый. Складки образовывали кривой рот и раскосые глаза.

Антон присел рядом с дочерью. Улыбнулся. Она выдернула наушник, спешно закрыла блокнот. Не поделилась девичьими секретиками. Не одарила ответной улыбкой. А чего он ждал, превращая дом в полигон для перманентных скандалов?

— Привет, зайка.

— Ты чего приехал?

Раньше она встречала его объятиями, окольцовывала шею, запрыгивала на руки, и они кружились, смеясь.

— Соскучился.

— Понятно.

Аня смотрела на свои руки. Захотелось выпить. Да, пара бокалов пива не помешает. Но сначала работа. Долбаные документы.

— Я знаю про Митю. Мне жаль.

— Он не Митя, — резко сказала Аня. — Он — Матвей.

— Прости. Конечно, Матвей. Конечно.

Его отношения с дочерью были вольготно текущей рекой, но теперь реку сковал лед, и он шел на ощупь, боясь провалиться в прорубь.

— Зачем ты его впустила в квартиру? — спросил Антон. — Нельзя никого впускать, если мамы нет дома.

— Он — мой друг, — с вызовом сказала Аня.

«Не о том говорим. Совершенно не о том».

Но враг-язык продолжал начатое:

— Ему семнадцать… было.

— И что?

— Дружить с семнадцатилетним парнем… в твоем возрасте…

Аня вспыхнула:

— Пусть меня мама воспитывает.

Она взвилась и, пронырнув под протянутой рукой, вылетела из спальни. Хлопнула дверь. Сквозняк поворошил ткань, оголяя полоску амальгамы.

Антон взъерошил редеющие волосы и бесшумно выругался.