Кошки говорят "мяу" - Феликс Сарнов

А ты когда в Штатах был, где жил? — спросила Рыжая, присматривая за сковородкой, в которой что-то разогревалось, аппетитно ворча.

— В Вашингтоне, моя донна…

— У знакомых?

— Ага. В домике таком… с огородиком. Четырехэтажном… Ну, не этажном, а четырех — по ихнему сказать — уровневом. Недалеко от метро.

— Расскажи.

— Про что?

— Ну, как жил там, чего делал… Про Вашингтон. Я там только один день была.

— Ты целый год в Штатах прожила — тебе-то что рассказывать?

— Ну, расскажи… Пожалуйста. Я люблю слушать, как ты рассказываешь, — не отставала она.

— Не умею я по заказу… Только стишки. Хочешь, стишок расскажу?

— Не-а, — помотала она головой. — Хочу про Америку. Давай…

— Далека Америка от нашего… — пробормотал я. — А знаешь, как там кошек кличут? Ну, вместо нашего кис-кис-кис?

— Ага, — кивнула она. — Кри-кри-кри…

— Забавно, да? Совсем по-другому, и без шипящих…

— Какая разница, — она равнодушно пожала плечами. — Они-то все равно говорят «мяу»… Эй, ты где? Заснул?

— Как ты сказала? — я действительно, словно очнулся от сна, в который провалился… мгновение назад. От того старого, детского сна, где…

— Сказала? — нахмурилась Рыжая. — Ничего… Сказала, как их ни кличь, а кошки — все равно говорят «мяу». А что? Разве, нет?

— Да, — медленно кивнул я и механически повторил за ней: — Кошки все равно… говорят «мяу».

* * *

Когда она произнесла это простое предложение, у меня в мозгу словно… сдвинулся какой-то «рычажок». Я вспомнил — очень отчетливо, почти окунулся туда — свой детский сон: бесконечный красный песок и что-то… большое, что-то невероятно огромное, присутствующее там везде и словно что-то приоткрывающее, что-то равнодушно показывающее, от чего мне тогда, в детстве, стало чуть легче.

Вдруг я понял — через столько лет — что в этом огромном

(мерцало… светилось…)

было это. Все равно кошки… Вернее, и это. Оно было таким огромным, что

(таило… скрывало… )

вмещало в себя все, но там было и это — равнодушное, холодное и давящее подтверждение ясной и простой истины: все равно, кошки говорят «мяу».

Это была лишь маленькая песчинка в том огромном целом, крохотный кусочек… Но в том огромном целом были совсем другие измерения и пропорции… И на самом деле, в том целом не было ни песчинок, ни глыб, ни большого, ни крохотного — вообще, ни малого, ни великого, — там все было целым, и невозможно было ни мыслями, ни чувствами охватить, понять это целое, или «разбить» на кусочки, чтобы переварить, но все равно кошки говорят «мяу», и мне бы сейчас только шагнуть чуть дальше, еще чуть-чуть — и я ухватил бы что-то еще, но… Эй, ты где? Заснул? — и все кончилось.

* * *

— Эй, ты где? Заснул?.. Поболтай со мной, пока я готовлю. Ну, пожалуйста! Все равно — не отстану…

Я послушно рассказал анекдот. Потом подумал и рассказал еще два и с удовольствием послушал, как она хохочет.

— В смехе — твоя сила, — сказал я. — Какой мужик устоит, когда баба так смеется его дурацким шуткам? Да еще рыжая баба…

— Он — не устоит… А у него? — еще не совсем отсмеявшись, спросила она.

— У него и спроси, — пожал я плечами.

— А я у него и спрашиваю… И сила моя — не в смехе, — она резко перестала смеяться. — А вот твоя — в чем? Ты откуда ее берешь, а?