Мое тело – тюрьма - Кицунэ Миято

— А ты?

— Что я? — приподняла бровь Кира.

— Не спросишь, почему я считаю тебя красивой?

— Коля, ты что, считаешь, что Америку мне открыл? — фыркнула Кира. — Меня многие считают красивой. И мне говорили это много раз. И такие поверхностные суждения меня даже печалят. Никому не интересно, что я отличный собеседник, люблю рисовать или пишу стихи. Что я хороший, верный, понимающий друг. Все смотрят на внешность, а не на личность. А ведь внешность меняется. Разве не так? Люди старятся, толстеют… и я уже молчу о просто декоративной косметике, которая способна украсивлять и менять до неузнаваемости. Знаю я одну девушку, которая по утрам в ванной на два часа запирается, чтобы муж её без косметики не увидел. А если увидит, то что? В обморок упадёт? Хотя, может, и так, если никогда её ненакрашенной не видел. Но разве это нормально? И в итоге, выбирая кого-то чисто по внешности, ты через какое-то время остаёшься ни с чем, потому что ничто не вечно. Подумай об этом. Пойдём лучше купаться, а то я уже перегрелась. Не хочу, чтобы снова случился тепловой удар.

Они искупались, и Кира использовала свою любимую уловку в разговоре с парнями: давала им рассказать о себе, чтобы они не начинали поднимать всякие неудобные ей темы о чувствах и прочем. Однажды даже её друзья — Митя и Артём — почти месяц пытались ей признаться, а в результате она их забалтывала, запутывала и сбивала с серьёзных настроев. И они считали, что просто Кира такая наивная и ничегошеньки не понимает и так случайно из раза в раз происходит, что пришёл с серьёзным разговором, раз-два, уже пора идти домой и так и не сказал, что хотел.

С пляжа на ГЭС они с Колей вернулись поздно вечером на электричке, ещё договорились на сессию боди-арта, когда Кира рассказала о своём увлечении и их поездке с Катей к ней в гости.

Впрочем, Коля явно был из понятливых и даже смотреть стал на неё спокойней и больше не пытался «прощупать почву».

Так как Кира не любила что-то откладывать в долгий ящик, то их боди-арт фотосессия состоялась в понедельник вечером. На плёнке были кадры, которые она сделала на экзамене по физике, а также фотографии их группы во время работы и как они ездили на пляж все вместе. Коля с боди-артом. Так что Кира решила, что на оставшиеся двадцать кадров можно сфотографировать остальные группы, кого поймает, чтобы закончить студенческий альбом: там как раз осталось парочка листов, — и чтобы успеть сделать и показать-заказать фотографии. В группе, если кто где был на кадрах, фотографии себе заказывали. А некоторые даже брали и те фотки, где их не было, — «на память». Впрочем, и оставаться ради фоток дольше необходимого Кира не планировала: получится — хорошо, нет — так в следующем учебном году, значит, покажет. Всё равно каникулы максимум полтора месяца выходят.

* * *

— Привет, Кира! — поздоровался темноволосый парень, шедший мимо них утром во вторник. Приглядевшись, Кира узнала их с Катей спутника во время дискотеки в «Болиде».

— О, Серёжа, привет, какими судьбами? — улыбнулась она.

— Я на практику иду в Аэрокосмос, — ответил тот, назвав бытовавшее среди студентов название здания корпуса аэрокосмического факультета. — Я там учусь. А ты что тут?

— У нас геодезическая практика. Работаем, так сказать, в поле. Делаем съёмку местности. Наш участок от остановки у домов до остановки у твоего факультета.

— Ясно, ну, я побежал тогда. Вы тут долго будете работать?

— Мы, — она засмеялась, припомнив старый армейский анекдот, — «работаем отсюда и до обеда».

— Значит, ещё увидимся, — улыбнулся Серёжа.

* * *

— Привет, Кать! — зашла вечером Кира к подруге, наконец застав дома в среду.

— Заходи, — посторонилась та. Кира прошла и села на диван. — Как дела?

— Съёмку начинаем заканчивать, поворот и Аэрокосмос остался, — ответила Кира. — Помнишь Серёжу? Ты говорила, что он к тебе приходил после той дискотеки… Вчера и сегодня виделись с ним. Сначала вроде как мимо прошёл, а потом, когда возвращался с практики своей, с нашими познакомился. Потом сбегал в магазин, купил нам воды, газировки. А сегодня с обеда притащил карты и с парнями резался в дурака в обед. Даже потом помогал рейку таскать по лесу. Интересно, ему что, совсем делать нечего?

— Может, и нечего, — пожала плечами Катя. — Мы с ним не встречались с середины сессии, не знаю.

— Ты какая-то… — внимательно посмотрела на подругу Кира. — Что-то случилось?

Катя вела себя не как обычно и была холодна. Она как будто вибрировала… раздражением.

— Нет, ничего не случилось… — поджала губы Катя.

— Наверное, ты очень устала? Мне Коля Любимых говорил, что вы совсем без выходных работаете и с утра до позднего вечера, — Кира не стала лезть с советами по поводу своего мнения в нерентабельности подобного метода работы. Практика рассчитана на четыре недели, но три из них, хоть ты как упахивайся, всё равно потратишь. На съёмке можно выгадать всего пару дней, так как теодолит и нивелир выдавались по одному на бригаду. И это всё если не допускать ошибок. Были ещё обсчёты результатов всех замеров, и план чертить надо, и делать сам отчёт.

— Говорил, когда вы на ГЭС ездили? — уточнила подруга.

— А? Ты знаешь? Да, в прошлое воскресенье там были. Ничего так. Народу поменьше, чем на городском пляже, и воды много. Не зря «морем» то место называют, даже другого берега не видно, — улыбнулась Кира воспоминаниям. — Вы когда и где завтра будете? А то хотела пробежаться по участкам и народ пофоткать.

Она уже сделала кадры с бригадами из своей группы, но пять кадров ещё осталась.

— Мы уже нафотографировались, — пожала Катя плечами и отвернулась. — Я тоже фотографирую, да и фотоаппарат у меня получше твоей мыльницы.

— Ну ладно тогда, — атмосфера была натянутой, и Кира не понимала, в чём дело. — Я, пожалуй, пойду.