Инициация - Лэрд Баррон

Дон мысленно проклял свою невезучесть. Перед лицом реальности, обрушившейся на него, как холодный душ, он заколебался. Он что, действительно собирался безмятежно прошагать прямиком в львиное логово? Ученый мог оказаться сумасшедшим, учитывая, каким образом он забросил работу. Запросто мог дать Дону по мозгам, как только тот зайдет внутрь.

– Нет, спасибо, док. Спускайтесь лучше вы. Скоро вернется вертолет. За вас все волнуются.

На какое-то затянувшееся время воцарилась тишина. Человек, скрытый в темноте, хмыкнул, и чувство узнавания снова неприятно царапнуло Дона:

– Залезай-ка, старый ты хрен. Иначе…

– Иначе что?

Дон пожалел, что не захватил с собой револьвер, который держал в ящике в гараже. Тяжелое, суровое оружие, ни модели, ни производителя которого Дон не помнил. Он стрелял из него лишь однажды, на стрельбище в Поджер-Рок, после чего засунул обратно в ящик и забыл о нем думать. С оружием ему сейчас было бы намного спокойнее.

– Мне надо сообщить тебе кое-что очень важное. Это касается Мишель.

Желудок Дона свело. Да был ли это вообще Нунан? Этот отвратительно знакомый голос…

– Что за черт? Ты кто? Ну-ка, покажись!

Человек снова хмыкнул:

– Давай залезай. Внизу небезопасно. В деревьях дети держат своих питомцев. Они вылезают оттуда по ночам. А скоро стемнеет.

Дон оглянулся, потом посмотрел на часы, которые продолжали чудить. Он прикинул, что сейчас должно быть часов одиннадцать утра, максимум полдвенадцатого.

– Эй, Нунан!

Ответа на этот раз не последовало, даже хмыканья – лишь распахнутая дверь, черный прямоугольник. Дон не знал что и думать. Ясно было одно: находившийся внутри – Нунан или кто там еще – что-то знал о Мишель. Такое впечатление, что все вокруг знали что-то. С меня хватит, милая. Когда приедешь домой, нам придется поговорить. Он вздохнул, нашарил в кармане складной нож, который всегда брал с собой в походы. Надо было либо лезть вверх, либо поджать хвост, возвращаться обратно и ждать Бёртона. Встретиться с потенциальной опасностью казалось Дону проще и приятнее, чем снова вернуться в компанию отвратительного пилота.

Быстро и ритмично перебирая руками и ногами, Дон вскарабкался по лестнице на третий ярус и нырнул в люк. Внутри станции царил полумрак. Слева громоздилось еще несколько ящиков, таких же, как внизу; в центре круглого помещения стояли столы, деревянные стулья и куча оборудования, включая коротковолновый радиопередатчик, катушечный магнитофон, сейсмограф и телескоп на замысловато устроенной рельсовой тележке. Пахло затхлостью, нафталином и мятой. На одном из столов шипела походная плитка, а на ней пыхтела кастрюлька с водой, исходя клубами пара.

Окна были закрыты ставнями, за исключением тех, что выходили на восток, откуда сочился тусклый мутный свет. Свет обтекал силуэт стоящего у окна человека. Он произнес:

– Рад, что ты забрался сюда, Дон.

Здесь, в непосредственной близости, Дон понял, что голос принадлежал Бэрри Рурку.

– Бэрри. Что ты тут делаешь?

– Жду тебя, – лицо Рурка побледнело, глаза запали. – А ты здесь потому, что я тебя сюда вызвал.

Он вытер рот тыльной стороной ладони и склонился над кастрюлькой с кипящей водой. Стоя спиной к Дону, достал из буфета пару кружек и разлил кипяток.

– Ты сказал, тут есть дети? С питомцами?

– Да, да, на самом деле «служители» – более подходящее слово, чем «питомцы». Хе, разница как между сторожевым псом и пуделем или как между мальками и акулой. Служители, ползуны – называй их как хочешь, только встречи избегай. От меня не отходи, и все будет в порядке.

– Я думаю, тебе лучше начать с начала, – сказал Дон. Он уже было пришел в себя после подъема сначала по горному склону, а потом по лестнице, но теперь дыхание его снова сбилось, а рубашка промокла от пота. Он сделал глубокий вдох и попытался проанализировать ситуацию. По всей видимости, Бэрри сломался, не выдержал давления. Наверняка ситуация в поместье Рурков была далеко не идиллической: возможно, на нем висел карточный долг или его шантажировала любовница. Существовала масса вариантов. Что бы ни послужило причиной, и без медицинского образования было понятно, что Бэрри Рурк свихнулся.

– Задай мне любой вопрос, – сказал Рурк. – Я человек-ответ – только сегодня, спешите видеть.

Дон спросил:

– Ты во что-то влип? Со всеми этими спецагентами и секретностью вокруг проекта, сдается мне, что «АстраКорп» намерен кого-то обмишулить. Знаю я все эти махинации. Когда пытаются срезать углы любой ценой. Вы что, хотите поиметь Бюро земельных отношений? Нашли индейские захоронения и прикидываете, как скрыть этот факт? Это же всего лишь деньги.

– Ха! И вот он перед нами, этот экземпляр, – сам мистер Мельник, который всю жизнь прозябает в бедности, в то время как банкиры и торговцы загибаются от подагры на собственных яхтах. Шутки в сторону, впрочем. Я прикидываю, как бы тебе поаккуратней объяснить. Проще всего будет сказать, что я принадлежу некоему ордену. Культу. Который заинтересован в тебе и твоей жене: в наших рядах состояло столько представителей многих поколений Моков и Мельников, что от этого тебе может реально снести крышу, это будет удар посильнее самой тяжелой дозы кислоты, какую ты только принимал.

Дон постарался придать голосу беспечность и растянул губы в улыбке:

– Окей. Шпики на приеме тоже твердили про какие-то заговоры. Ну расскажи мне об этом своем культе.

– Он существует с доисторических времен: с той поры, когда люди жили в пещерах, общались междометиями и передвигались на четвереньках. Мы чтим Великую Тьму и существ, что в ней обитают.

– Мило. Я слышал, что сатанизм сейчас в моде у молодежи.

– Почему так снисходительно?

– Ничего подобного. Просто это нелегко переварить. Ты не похож…

– На такого человека? Ты хоть что-нибудь знаешь об устройстве мира, кроме тектоники плит и строения земной коры? Состоятельные люди и есть главные последователи культов. У нас есть средства, мотивы и возможности для осуществления самых необузданных прихотей.

– На самом деле я хотел сказать, что ты всегда выглядел так, словно тебе в задницу загнали кол, поэтому странно вдруг узнать, что ты подпольный гедонист. Ну и как же вы себя называете?

– У нашего культа нет названия. Главное наше божество известно под именем Старого Червя. Поклонение Старому Червю – основное занятие Терранской секты. Этому научила нас раса, обитающая на краю вселенной и распространяющаяся во всех направлениях, как плесень по куску мяса. Мы зовем эту расу Дети Старого Червя. Они обитают в глубинах, во мраке, в трещине, которая проходит через все на свете.

– Инопланетяне и инопланетные божества, – сказал Дон. – «Колесницы богов» – любимая книга Мишель.

– Инопланетяне? Почему бы и нет? Вампиры, демоны, дьяволы. Злые духи, известные в тысячах культур.