Сначала было весело - Александр Варго

Утро начинается раньше положенного времени. По крайней мере для пленников подземелья Великой Екатерины.

От яростного вопля и грохота ударов, сотрясающих железную решетку, я сваливаюсь с постели. Не проснувшись толком, но цепенея от ужаса, заползаю под кровать.

Как-то рывками сознание проясняется, мысли бегут живее. Лишь неистово бьющееся сердце долбит ребра с неустанной яростью отбойного молотка.

Удары звучат из коридора. Трудно различить из-за множащегося эха, в какой камере неистовствуют.

– Ой, что сейчас будет, – шепчу я.

Вспыхивает свет.

Грохот стихает.

Клацает замок. Со скрипом открывается дверь.

– Ну что? – рокочущий голос Мордоворота трудно спутать с другими.

– Из халата полос нарвал и сплел.

– Холодный уже?

– Интересно – сам пробуй.

Собеседник Петра Евгеньевича – скорее всего Господин Кнут, голос похож.

Выбравшись из-под кровати, осторожно приближаюсь к решетке. Говорящих не видно. Прутья расположены слишком густо, чтобы просунуть голову, приходится лишь догадываться, что послужило причиной переполоха.

Новеньких привели? Не похоже. Разорялся узник? Маловероятно. В этом случае за скрипом двери раздалась бы песнь плети и крики наказываемого пленника. Вместо этого надсмотрщики перебрасываются непонятными репликами.

Что же случилось?

Не меня одну волнует данный вопрос.

Проносится едва уловимый шорох. Пленники проснулись и подкрадываются к решеткам, пытаясь понять, чего ждать.

– Что с ним? – спрашивает незнакомый голос, звучащий юно.

– Вернись в постель, – советует Мордоворот.

– Что с Валерой? – настойчиво допытывается кто-то, игнорируя приказ.

Зря.

Если Мордоворот довольно спокойно реагирует на мелкие вольности – перед тем как ударить, он скорее всего повторит просьбу, – то карлик выдержкой не отличается.

– Заткнись!

Удар. Хлесткий, звонкий, словно выстрел. Пришедшийся на решетку. Плоть так не звенит.

Крик, полный боли. Настойчивому тоже досталось.

Вздрагиваю.

– Если ты еще раз без разрешения откроешь рот – забью до смерти.

Господин Кнут ограничился предупреждением. Он не ворвался в камеру, чтобы спустить с провинившегося шкуру. Значит, случилось что-то серьезное.

– Что будем делать?

– Снимай, – басит Мордоворот.

– Шутишь? – возмущается карлик.

– Ладно, выходи. Я сам.

– За ножом сходи.

– У меня с собой.

Какая-то возня, глухой стук.

– Ты собираешься сам тащить? – интересуется карлик.

– Да, собственно… не тяжелый.

– Пускай бездельники поработают. А то еще руки марать о всякое…

Звук открываемого замка и голос:

– Выходи… Не таращи зенки. Бери за ноги и вытаскивай… А теперь за мной.

В пределах видимости появляется карлик, а вслед за ним и один из узников, волочащий тело. Темное лицо, черный язык, свешивающийся набок. Присмотревшись, узнаю в покойнике одного из студентов, вчера представленных Великой Екатерине.

Следом прошествовал Мордоворот. Лицо невозмутимо, шаги размеренны. Взгляд скользит по замершей у решетки фигуре узника – этот жив – и устремляется дальше.

Недоброе предчувствие сжимает сердце. В подземелье я успела усвоить, что любое происшествие – в первую очередь отражается на шкуре пленников. Карлик в обычном состоянии куда как опаснее дамоклова меча, а уж в ярости…

Из моей камеры рассмотреть двери нет возможности, и поэтому я могу лишь по звукам пытаться воссоздать картину происходящего.

Скрип, чей-то тихий голос.

Басовито отзывается Мордоворот.

Вероятнее всего, кто-то из Призраков выясняет детали происшествия. Сейчас побежит докладывать.

И точно.

Железная дверь в очередной раз хлопает.

Пошел.

Пару мгновений спустя становится понятно, что я ошиблась.

В сопровождении карлика в камеру возвращается мужчина, оттащивший покойника.

Еще скрип.

Не в силах оставаться на одном месте, возвращаюсь к кровати и, застелив ее, сажусь.

А уши так и тянутся в сторону коридора, улавливая малейшие шорохи.

– Говорил же, – бросает Мордоворот, – камеры слежения поставить нужно было.

– Дорого, – шипит Господин Кнут.

– Пару таких клиентов – и окупится.

– Да ну их, эти камеры. А если бы не уследили…

– Орать будет, – несколько тише произносит Мордоворот.

– Будет, – вздыхает карлик.

– Премию срежет.

– Не думаю. Месяц-то удачный был.

– Удачный, – соглашается Мордоворот.

– Кстати, мы его в душевой бросили. Если нужно, договорись, что заберешь, перед тем как утилизируют.

– Не. Не нужно. Противно – порченое.

О чем это они говорят? Зачем Мордовороту может понадобиться покойник? Неужели…