Дети тьмы - Джонатан Джэнз

Я думаю о грубых рисунках в пещере Паджетта. О чернокрылых тварях с красными глазами. Совпадение слишком очевидное, чтобы его игнорировать.

– Но ты в это не веришь, – медленно говорю я.

Он безрадостно смеется.

– Не верил. Пока она не показала мне крышу машины.

Сердце сжимается у меня в груди.

– Что ты увидел?

– Царапины, – отвечает он. – Две борозды через крышу. Глубокие, в некоторых местах осталась металлическая стружка.

Пьер смеется снова, но в смехе нет ничего приятного.

– Ее муж слишком бесится, чтобы ее выслушать. Думает только о том, сколько альпак придется продать, чтобы накопить на новую крышу. Но Анита напугана. Думает, что, возможно, рассказы друзей из Шэйдленда – правда. – Пьер смотрит мне в глаза. – Думает, что, возможно, ты не сумасшедший.

– А ты как думаешь? – тихо спрашиваю я.

Он глядит на меня.

– Я никогда не говорил, что ты спятил, Уилл. Но, сам понимаешь, в твою историю трудно поверить.

Я вздыхаю, тру глаза.

– Зачем ты мне это рассказываешь? Ты говорил, что я могу кое-что сделать.

– Как это зачем? – спрашивает он. – Рассказываю, потому что в сообщениях тоже упоминали крылатых тварей. Если ты упомянешь их, без деталей, просто намекнешь – сможешь торговаться с властями.

– И выйти отсюда?

– Я об этом не думал, но кто знает?

Я молчу.

Пьер наблюдает за мной.

– Эй, Уилл.

Я поднимаю глаза.

– Есть еще кое-что, – говорит он. – Я оставил это под твоим матрасом пару минут назад. Пока ты ел ланч.

– Что?

Его лицо бесстрастно.

– Увидишь. Просто сделай так, чтобы никто об этом не узнал, ладно? Если кто-то это найдет, не выдавай меня. Понял?

Я киваю.

Мы возвращаемся. Мне требуется вся сила воли, чтобы не броситься бежать, когда мы оказываемся в моем коридоре. Но вот я в комнате, и дверь за мной заперта. Еще раз взглянув в окошко двери, я бегу к матрасу и поднимаю его.

Вижу конверт. Простой. Белый.

Хватаю его с пружин и рывком открываю.

Внутри письмо. Написано от руки, но разборчиво.

Дорогой Уилл, начинается оно,

Это письмо для меня пишет Дарси. Ты учил меня, но я пишу слишком медленно, и Дарси это бесит. Она моя сводная сестра. Ей пятнадцать, и она моя самая любимая. Всего нас у Уэстфоллов шесть (это фамилия семьи, с которой я живу), но разговариваю я только с Дарси. Бенни тоже милый, но он со мной одного возраста, и мы часто деремся. Они хорошие, но я не люблю их, как тебя.

Я скучаю по тебе, Уилл. Там, где ты сейчас, мне не разрешают с тобой говорить, а мистер и миссис Уэстфолл запретили мне звонить, хотя звонок местный. Я хочу, чтобы Дарси отвезла меня к тебе в больницу, но у нее нет прав, и она говорит, что Уэстфоллы ее убьют, если она возьмет их «мерседес» (Привет, уилл. это дарси. пич говорит правду. уэстфоллы не плохие, не киношные злодеи, но они к нам вежливы, и все. в любом случае приятно познакомиться, возвращаю тебя сестре). Я сказала Дарси не писать ничего лишнего, но она ответила, что ты не будешь против. Как будто знала тебя.

Только Дарси зовет меня Пич. Остальные – София, и меня это бесит. Иногда я скучаю по маме, но не так сильно, как по тебе. По тебе я скучаю каждый день. С тех пор как меня не пускают к телефону, Дарси дает мне звонить со своего, но у нее телефон с минутами (ТРЭКФОН), и она говорит, что я все потрачу на звонки в больницу. И все равно разрешает. Я радуюсь просто оттого, что ты жив. А ты думаешь обо мне? Надеюсь, потому что я все время плачу и хочу, чтобы ты был со мной.

Мия посылает мне имейлы через Дарси, Барли тоже пишет. Кажется, он запал на Дарси (ПИЧ ВЫДУМЫВАЕТ. МЫ С НИМ ДАЖЕ НЕ ВСТРЕЧАЛИСЬ В РЕАЛЕ). Мия и Барли очень скучают по тебе и надеются, что вам разрешат увидеться. Я тоже хочу тебя видеть. Мне должны разрешить. Я твоя сестра! Это нечестно, Уилл. Они вообще тебя выпустят?

Дарси говорит, пора заканчивать (ИЗВИНИ). Мия и Барли хотят, чтобы ты знал: они в порядке, только им страшно. Пару недель назад в Шэйдленде случилось что-то очень плохое, и они думают, что скоро будет еще хуже. Я волнуюсь за них. А еще больше – за тебя. Хочу тебя крепко обнять, посмотреть с тобой кино, и чтобы ты покачал меня на бу-бух (ЧТО ЗА БУ-БУХ? ПИЧ СПРАШИВАЕТ О НЕМ УЭСТФОЛЛОВ, НО НИКТО НЕ ПОНИМАЕТ, ЧТО ЭТО). Я люблю тебя, Уилл. Ты это знаешь и, надеюсь, помнишь. Я люблю тебя больше всех, больше Дарси. Прости, Дарси (НЕТ ПРОБЛЕМ! УИЛЛ – ТЫ, КАЖЕТСЯ, ОТЛИЧНЫЙ СТАРШИЙ БРАТ). Но я люблю тебя и хочу тебя поскорей увидеть. Не грусти, ладно? Я в порядке. Просто скучаю по тебе.

С любовью,

Пич.

Я заканчиваю читать – на глаза наворачиваются слезы. Перечитываю. Снова, и снова, и снова. Начинаю плакать. Иногда смеюсь, иногда сжимаю пальцы так сильно, что едва не рву письмо. Но я этого не делаю. Продолжаю читать, плакать и думать о своей прекрасной сестренке.

* * *

Это было вчера.

Я не спал прошлой ночью, и сегодня я раздражительнее, чем обычно. Теперь, когда я знаю, что Мия, Барли и Пич пытались связаться со мной, мне намного лучше, но мое заточение кажется еще более несправедливым.

Хотя есть еще кое-что. Кое-что, о чем я не хочу думать, отбрасываю эту мысль, но она возвращается.

Эрик Блэйдс и мистер Уоткинс превратились в монстров. Паджетта поцарапали, и он утверждал, что это сделало его маньяком-убийцей.

Меня тоже поцарапали. Много раз.

Поэтому мне все труднее сдерживаться? Мне кажется или я постепенно превращаюсь в одного из Детей?

Я думаю о своих драках в больнице. О кошмарах, которые вижу, когда удается заснуть. В них я слышу голоса. Они принадлежат Детям? И если Дети и чернокрылые твари реальны, то их огромные версии – тоже?

Может, это они пытаются поговорить со мной?

Не знаю. Знаю только, что должен спать, даже если всякий раз погружаюсь в кошмар.

Я лежу на койке, думая, что когда-нибудь моя бессонница кончится. Но через три часа встаю, зная, что впереди вся ночь. Подхожу к затянутому сеткой окну, выглядываю. Окно – единственное, что нравится мне в палате. Оно принадлежит только мне и очень большое. Они разрешают мне читать, если в книге нет ругательств, насилия и секса. Я прошу роман Стивена Кинга, но они говорят, что пока рано.

Засранцы.