Осатаневшие - Джефф Стрэнд

– Еще порез? – спросил он.

Я энергично замотал головой.

– Согласен. Давай сменим порядок. Развлекаясь с Болячкой, я ее сперва полосовал, полосовал, полосовал, потом прижигал, прижигал, прижигал… Но интереснее работать попеременно, не находишь?

Он положил бритву обратно на кофейный столик и взял паяльную лампу.

Я кричал и бился в путах, но это было абсолютно бесполезно. Если Аллен хотел изрезать мне лицо и прижечь – видимо, так тому и быть.

– Может статься, тебе повезет. – Он приблизил паяльную лампу к моему лицу. – Может статься, в ней не будет горючего. Может статься, я не потрудился проверить, работает ли она, прежде чем тащить тебя сюда.

Аллен включил лампу, посмотрел на язычок голубого пламени и улыбнулся.

– Ну что ж. Во всяком случае, пару последних секунд ты надеялся на лучший исход, правда?

Не стыдно признаться: к этому моменту я уже плакал. Не пустил скупую мужскую слезу, а именно рыдал, в ужасе, в панике: «Господи, прошу, не допусти, чтобы со мной сотворили такое». Я не знал, как Рэйчел сохранила разум, пройдя через все это, а я ведь пока даже не испытал настоящих мук.

Аллен на несколько секунд поднес лампу к моим глазам, но тут же опустил.

– Нет, – сказал он. – Не хочу выжигать глазное яблоко. Тогда ты сможешь видеть меня только одним глазом. Не хочу, чтобы ты упустил даже малую часть.

Он отвесил мне леща по порезанной щеке.

– Прекрати дергаться и метаться. Когда я верну тебя в мир, двигайся как угодно, но не шевелись, пока сидишь на моем стуле.

Я замер. Аллен большим пальцем вытер кровь.

– Прости, что растревожил твою рану. Знаешь, когда на твоем месте была Рэйчел, я все думал: как же хочется подчеркнуть, какой я заботливый. Я же собирался прижечь раны для ее же блага. Невелика услуга, но я ведь это сделал. Очень рад, что наконец-то, спустя пять лет, могу это сказать. Итак, Джейсон Трей, как заботливый и радушный хозяин, я прижгу твою рану бесплатно.

Свободной рукой он крепко сжал мою шею, фиксируя голову. Затем поднес паяльную лампу к верхнему краю пореза и прижал к моей коже.

Конечно, я и раньше обжигался, но обычно происходило так: дотрагиваешься до горячей плиты, отшатываешься, прикладываешь лед. Я попросту никогда не контактировал с огнем подолгу. Я не шибко верил в загробную жизнь, но сейчас вдруг понял, почему люди боятся вечности на сковороде и как этот страх влияет на их решения.

Уверен, в мире существуют способы причинить и куда бо́льшую боль, но в тот момент я не мог представить ничего невыносимее собственных мук.

Аллен хихикнул, проводя паяльной лампой по всей ране сверху донизу.

Глава 19

Закончив прижигать рану, Аллен выключил паяльную лампу.

Он больше не хихикал и даже не улыбался. Отступил и уронил лампу на пол.

– Должно было быть совсем не так, – сказал он, надувшись. – Никакого веселья. Абсолютно никакого. Твою мать! – Он пнул лампу ногой, она пролетела по полу и врезалась в стену.

В обычной ситуации я бы почувствовал облегчение, но сейчас все эмоции заглушала боль.

Аллен принялся расхаживать по единственной комнате.

– Так нечестно. Все не по плану. Почему ты просто не уехал? Я же просил. Почему ты не послушал? И посмотри на нас теперь! Посмотри, куда ты нас привел!

Он подошел к двери хибары. Я тем временем смог сфокусировать мысли, и в мозгу забрезжила надежда, что Аллен уйдет и оставит меня. Но он просто уставился на дверь, сжав кулаки, словно собираясь по ней ударить. Я понадеялся, что он отобьет себе руку.

Но Аллен не ударил. Он и дальше ходил туда-сюда по хибаре.

– Почему у меня ничего не вышло? Почему никогда ничего не выходит? Почему каждый раз все через задницу?

Я не мог ответить на этот вопрос. И дело даже не в том, что мне заткнули рот.

Аллен сел на матрас. На мгновение мне показалось, что он по-настоящему плачет, но до этого все же не дошло.

Неужели он больше не собирается меня мучить? Невероятная удача! Бешеные маньяки ведь не отступают просто так, правда?

Я попытался выплюнуть кляп – возможно, сейчас тот самый момент, чтобы попытаться вразумить Аллена, – но тряпка была засунута слишком плотно.

Аллен тем временем что-то шептал себе под нос. Я не мог разобрать, что именно, но явно не что-то духоподъемное.

Он принялся грызть указательный палец. Не ноготь, а именно кончик пальца. Встал, сделал пару шагов ко мне, но передумал и сел обратно на матрас.

– Мать твою! – воскликнул он. Закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов, словно пытаясь взять эмоции под контроль, а затем распахнул глаза и уставился на меня.

– Черт возьми, что это было, а? – Он смущенно рассмеялся. – Как унизительно. Не пойму, что случилось. Минутная слабость накатила.

Он встал. Заверил меня:

– Это больше не повторится, – и взял опасную бритву.

Паника нахлынула с новой силой.

– Знаешь, что у тебя на лице лишнее вскочило? – спросил он. – Нос. Ничего, вылечим. – И снова: реплика была будто отрепетирована, но менее жутко от этого не становилось.

Аллен подошел ко мне, угрожающе размахивая бритвой. Выглядел он по-прежнему совершенно ошарашенным. Если бы не отрепетированные фразы, сомневаюсь, что он сейчас мог бы сказать что-нибудь осмысленное.

Оставаться без носа мне не хотелось. Я дорожил им по-настоящему, от всего сердца.

Аллен встал напротив меня. Сделал вид, что целится мне в ухо, вымученно улыбнулся и склонился вплотную к моему лицу. Спросил:

– Может, хочешь еще что-нибудь понюхать напоследок, перед тем как я начну?

Наверное, я мог бы напридумывать остроумных и забавных ответов, но настроения хохмить не было. Зато я понял, что Аллен от отчаяния допустил весьма серьезную ошибку.

Подставил под удар собственный лоб.

В боевиках то и дело показывают медицинское чудо: при столкновении лбами атакующий не чувствует никаких последствий. Мы были не в боевике, и, чтобы не повредить череп, пришлось выбирать цель помягче.

Ох, зря Аллен покусился на мой нос.

Я ударил его лбом в лицо. Кайф! Все равно что услышать щелчок открываемой банки пива в жаркий летний день. Аллен взвыл и отшатнулся, зажимая нос обеими руками. По его пальцам текла кровь. Бритва выпала и стукнулась об пол.

Я дернулся вправо, опрокидывая стул. Ломать его с концами не требовалось – просто деформировать, чтобы ослабить веревки.

Стул грохнулся на пол. Насколько мог судить, я добился лишь одного – слегка расшатал правую ручку. Я изо всех сил напряг руку, двинул – и она