Луна-парк - Ричард Лаймон

– Возможно, – сказала Джоан. – Но я бы поставила на Огромного Козла Графа и его шоблу. Наверняка они напали на нее, перепутав с троллем.

– Думаю, она бы быстро объяснила им, кто такая на самом деле.

– Сказала бы, кто она? Она не идиотка. Узнай они, что им в руки попалась Глория Вестон, ей бы не поздоровилось.

– «Не поздоровилось» бы ей, посчитай они ее троллем. Но если бы они поняли, что она совсем не та, за кого себя выдает… – Дэйв покачал головой. – Это значило бы, что их жертва – вменяемый человек. Который может их опознать, свидетельствовать против них. И тогда ей бы не просто «не поздоровилось».

– Хочешь сказать, что они могли ее убить? Дэйв, это слишком серьезный шаг для шайки ребят, которые до сих пор только и делали, что тузили бомжей и оставляли их… в неудобном положении.

– Но что, если они перешли эту границу…

– Да. Господи. Я понимаю, о чем ты…

– Не думаю, что они стали бы проделывать такие фокусы с автомобилем и одеждой, не будь уверены, что она уже никогда не вернется домой. Ни-ког-да.

– Ситуация становится все страшнее.

– Она знала, на что шла, – сказал Дэйв.

– Неплохой способ самоутешения.

– Ага.

Дэйв сбавил скорость и свернул на стоянку Фанленда.

– Послушай, – сказала Джоан, – это пока лишь версия, «худший вариант». С Глорией может быть все в порядке. Ведь могут быть и другие объяснения. Она могла встретить кого-нибудь прошлой ночью. Парня. Возможно, какого-нибудь старого приятеля. Он мог отвезти ее домой в ее же машине. Там она переоделась и пошла с ним куда-то.

– Оставив дома ключи и кошелек?

– Ты говорил, что у нее есть запасные ключи.

– Хорошая теория, – сказал Дэйв. – Надеюсь, ты права. Но слишком много в ней неувязок.

– Всем неувязкам тоже можно найти простые объяснения.

Дэйв остановился на парковке, заглушил двигатель и посмотрел на Джоан.

– Я знаю, – пробормотала она.

– Черт возьми, мы пытались ее предупредить.

– Да. Пытались. Но могли бы и получше пытаться.

– Кто ж знал, что так выйдет.

– Я жалею только, что мы не слишком усердствовали в поисках. Мы могли бы остановить ее. Я бы могла. Я могла подойти к ней еще тогда, когда увидела на ступеньках в нелепом костюме тролля.

– Она бы послала тебя подальше.

– Но тогда она была еще жива, Дэйв. И я видела ее. Блин, я просто могла бы заковать ее в наручники и доставить домой, если бы знала, чем все закончится.

– Но мы не знали. Нам не стоит себя винить. Мы знали, что это опасно, но… жизнь вообще опасная штука. Как знать, вдруг меня сегодня пристрелят на работе…

Джоан почувствовала, как внутри что-то сворачивается в тугой комок.

– Эй, не говори так.

– Я к тому, что рискую каждый день, и раз ты волнуешься за мою жизнь, то что теперь, заковать меня в наручники и держать дома?

– Я виню себя в том, что вовремя не очистила Фанленд от ублюдков, которые это сделали.

Дэйв улыбнулся:

– Вот так другое дело. В этом я тоже могу винить и тебя и себя. Беда в том, что мы не знали, что эта ее идиотская выходка приведет к смерти. Если, конечно, она мертва. Мы даже этого не знаем наверняка. Давай, нам лучше поскорее оказаться на променаде.

Они вышли из машины. Джоан смотрела на Дэйва, обдумывая, как лучше преподнести ему свой план.

– Мы обязательно выясним, кто это сделал, Дэйв. Мы припрем его к стенке… его или их. Мы обязательно узнаем, что они с ней сделали.

– Серьезно? И как же мы это сделаем?

– Вернемся сюда ночью. После закрытия. Я буду переодета.

– Использовать тебя в качестве приманки? Ни в коем случае.

– Мы должны это сделать. И ты это знаешь.

Джереми сидел, сгорбившись, за кухонным столом, подхватывая ножом из тарелки куски яичницы и бекона и с жадностью отправляя их в рот вместе с румяными тостами.

– Для человека с бодуна у тебя превосходный аппетит, – заметила мать.

Он ничего не ответил, только кивнул и запихнул в рот очередную порцию яичницы. До нынешнего дня он никогда не страдал похмельем, но слышал, что в его состоянии обычно воротит при одной мысли о еде. Он же, наоборот, испытывал зверский голод.

Оно и неудивительно: его рвало всю дорогу домой. Будешь тут голоден, подумал он.

– И все-таки я жду объяснений насчет вчерашнего.

Он осторожно взглянул на нее. Повернуть глаза значило перевести регулятор боли в голове на максимум.

– Я же извинился. Блин, чего тебе еще надо?

– Я хочу знать, почему ты пришел домой пьяный?

– Я не думал, что от пунша можно так окосеть.

– Ну-ну…

– Честное слово. Тем более, остальные его тоже пили…

– А если бы остальные прыгали с…

– Знаю, знаю! Господи, сказал же, что сожалею. Не надо больше выносить мне…

– Не смей говорить в таком тоне.

Он откинулся на стуле и закрыл глаза. Они казались горячими и пересохшими. И слишком большими. Ощущение было такое, словно они раздулись в два-три раза и пульсируют, вызывая чудовищную головную боль.

– Я усвоил урок, – пробормотал он. – Я себя чувствую… хуже некуда. Обещаю, что никогда больше не буду пить. Только прекрати меня прессовать. Пожалуйста, ладно? Мне еще нужно встретиться со Светлячком на пляже.

– Ах, вот оно что. Светлячок. Пожалуй, я заблуждалась, сочтя ее вполне приличной барышней.

Джереми открыл глаза и нахмурился:

– Она…

– Я не считаю нормальным идти на вечеринку и там напиваться в хлам. Тем более зная, что еще нужно довезти до дому тебя. И я не намерена выслушивать никаких оправданий. А ты в следующий раз думай, прежде чем садиться в машину к…

– Мама, она не пила. Ничего, кроме пепси…

– И я должна в это верить?

– Это правда. Она не выпила ни грамма алкоголя.

– То есть она понимала, что этот пунш довольно крепок?

– Нет. Она просто не пьет пунш. – Несмотря на пульсирующую боль, в голову пришла идея: – Я только что вспомнил. Она говорит, у нее диабет. Поэтому она и пила не пунш, а пепси без сахара.

– Хм-м-м-м…

Он не знал, поверила мать или нет, но его самого удивляло, что он так отчаянно защищает Светлячка. Черт, ведь она уехала и оставила его там.

Без особой причины.

Возможно, он когда-нибудь спросит ее об этом. Если они еще увидятся.