Да родится искра - narsyy

Феор сглотнул. Есть совсем не хотелось.

— Я мог бы решить, что Раткар желает избавиться от Аммии, но ведь он хочет связать ритуалом и себя.…Зачем? Неужели не понимает последствий? Или здесь тоже таится какая-то хитрость?

— Обмануть можно человека, но не Творца. Я не думаю, что Раткар сошел с ума. Он искренне верит в то, что говорит.

Феор забарабанил по столу, размышляя над услышанным.

— Хорошо ли ты знаешь Палетту?

— Не могу похвастаться знакомством с ней. До сегодняшнего дня я видел ее лишь однажды.

— Разве она не здесь? — поднял бровь Феор.

Имм покачал головой.

— В храме она не появлялась.

В ответе монаха послышалась то ли укоризна, то ли обида.

— Странно. Не кажется ли тебе, что она слишком молода для Хранителя Ордена?

Имм наконец разделался с кашей и, тщательно обтерев губы, скрестил руки на груди.

— В Ледяных Тучах во времена моей молодости Хранителем был десятилетний мальчик. Для избранника Света не важен возраст.

— И все же, храм Искры не доверяет Палетте, так? Ведь даже в речах ее проскальзывают слова и мысли, каких я никогда не слышал на проповедях. Не думаешь ли ты, что Палетта может играть на две стороны и только прикидываться истовым Хранителем Ордена, а на деле быть заодно с другой, враждебной силой?

Имм поглядел на него пристально, будто пытаясь угадать, насколько Феор сам верит в то, о чем говорит.

— Ты подозреваешь Палетту в чем-то конкретном?

— Люди толкуют, что она связана с культистами, но я мало знаком с вашими верованиями. Кто они и чего добиваются?

— В сознании северянина любой человек, который не воспевает славу Хатран — это культист, глупый, злобный и агрессивный. Меж тем культов и других религий великое множество. Едва ли не во всякой деревне свое представление о том, как устроен мир, кому следует поклоняться и нести дары.

Если не брать в расчет южные верования, то есть всего два больших культа, чьи учения заметно отличаются от традиционного представления нашего Дома о Шульде и его творении. Но лишь один из них откровенно превратился в пристанище пороков и зломышлений.

Первые — это Скитальцевы дети. Они не представляют опасности. Их осколок веры вырос в Приречье. Храм там большой и богатый, поэтому паства множится с каждым днем. Они считают Скитальца существом, непричастным к тому хаосу, что творится в мире. Он не злодей и никогда им не был — так они думают. В остальном религия их не отличается от нашей. Они верят в Шульда, почитают Хатран и также надеются на то, что настанет день, и ясноглазый проберется через Пепельную Завесу, а после отыщет Гюнира.

— Кто же такой Скиталец и зачем он к нам явился по их догматам?

— Их взгляды также разделились. У одних он заступник, пожертвовавший собой, дабы спасти Гюнира от неизбежной гибели. У других — заблудившийся странник, что спустился со звезд. Монахи говорят, что Скиталец не человек и не бог. Наши умы не способны понять, что он за существо.

–Как обычно — не ясно ничего. Что за второй культ?

— Ждущие. Эти гораздо опаснее и воинственнее. Даже у нас в городе поселился один из них — тот безумец, что живет у мусорной кучи.

— А-а, так он из этих?

— Да. Они проповедуют басни о том, что однажды в мир явится новое божество взамен Шульда.

— Не Скиталец? Я всегда думал, что они поклоняются ему.

— Нет. Нечто иное. Оно воздаст по заслугам тем, кто помогал или препятствовал ему на пути становления — одних наградит, других покарает. Эти фанатики без колебаний сотрут в порошок всякого, кто встанет у них на дороге.

— Про них говорят, что они истребляют ясноглазых и платят серебром за каждого бедолагу с фиолетовыми зрачками, которого им приведут?

— Про них. Как и мы, они ищут способ пройти через пелену мрака.

— Зачем? — поскреб бороду Феор.

— Я не знаю. Быть может, жаждут умертвить Гюнира или заручиться помощью Скитальца.

— Не они ли обосновались в Горсахе?

Имм закивал.

— Там их главное прибежище. До Завесы рукой подать. Но скверна их сильно растеклась по миру. В прошлом году они добрались до самых Башен, скопили там огромные силы и богатства, а теперь не стесняются бороться за власть с самим наместником.

— Что же они делают с ясноглазыми?

— Разное. Убивают, калечат, пытают, сцеживают всю кровь до последней капли. До сих пор тайна им не покорилась. Но сейчас ясноглазых почти не осталось.

После паузы Имм наклонил голову.

— Почему ты спрашиваешь про ясноглазых? Княжна не из них. Никакой ошибки здесь быть не может.

Феор подумал, что не худо будет пойти на откровенность до конца. Он был уверен — Имм не выдаст секретов рода Эффорд.

— Аммия вела со мной необычные беседы. Однажды она сказала, что видит прошлое и может путешествовать во снах. Я списал все это на плод фантазии и ребячество впечатлительной девочки, но она не отступается от своего.

Имм внимательно выжидал продолжения, не выразив на лице ни крупицы удивления.

— Ты ведь помнишь ту неясную суматоху, которая случилась при рождении Аммии. Слишком много было таинственности, слишком много нервов и подозрений. Хаверон мог каким-то образом скрыть ее происхождение.

— Пойми, нет никакого средства, чтобы поменять ребенку природу и цвет глаз. Ни настои, ни зелья, ни колдовство. Аммия — обычный ребенок.

— Наверное, ты прав. Но все же, речь идет о безопасности наследника Дома. Нельзя проводить подобные ритуалы из-за обещаний людей с сомнительной репутацией. Что будет, если на севере не останется никого из рода Эффорд?

— Не стоит торопить события. Разумнее подождать записей из Седого Загривка. Может статься, что сомнения наши напрасны, а ритуал — только произношение ничего не значащей клятвы. Это пойдет на пользу. В сердцах людей вновь родится искра надежды, как было во времена расцвета Ховеншора. Феор ведь помнит те дни. Сколько великих героев проявило себя в ту золотую пору… Дейк Бронзовая Кожа, Анкю Беззаботный, Одноглазый Ромир. Целые поколения росли на их подвигах. Если веками прозябать на окраине мира, никто и никогда не отправится вызволять из заточения Сына Пламени, а род человеческий будет угасать, пока вовсе не прервется.

Стараясь не выдавать свое отношение к вероучению Имма, Феор откинулся на спинку стула. Мантры про спасение Гюнира он слышал с самого