Русский экзорцист - Андрей Николаев

Схватив мужчину за волосы, она откинула ему голову и стала резать лицо.

Волохов закрыл глаза.

– Павел, – позвал его Брусницкий.

Он включил нормальную скорость. Светка стояла выпрямившись, с закрытыми глазами. Руки ее бессильно повисли вдоль тела, зазвенел о кафель выпавший из пальцев нож. Слезы брызнули у нее из глаз и потекли по щекам, размывая кровь. Закрыв лицо ладонями, она опустилась на пол и завыла в голос, как плакальщица на похоронах. Давясь рыданиями, она выкрикивала бессвязные слова.

– Что… что ты сд… сделал… со мной что… за что это… с нами… за что?

Парень у стены слабо шевелился.

– Свет, Света, – позвал он.

– Да, да, сейчас, – чтобы успокоиться, девушка несколько раз глубоко вздохнула, – сейчас, Димочка.

Поминутно вытирая бегущие слезы, она достала из холодильника несколько шприцев, пакетик с порошком, взяла из стола свечу и металлическую ложку. Зажгла свечу и, накапав на пол воска, поставила ее в застывающую лужицу.

– Давно она на игле? – спросил Брусницкий.

– Она не была наркоманкой.

– А паренька как бьет. Похоже, последняя стадия.

Светка быстро приготовила дозу.

– Сейчас, Дима, сейчас, милый, – шептала она.

Отложив подготовленный шприц, она посадила Димку, прислонив спиной к зеркалу.

– Да, – сказал Брусницкий, разглядывая шрамы на теле парня и жгуты вен поверх кожи тонких рук, – работа мастера. Правда, вены поверх кожи – это уже чересчур.

Светка придержала пальцами вену на руке паренька и быстро ввела небольшую дозу. Он облегченно вздохнул и расслабился. Улыбка тронула его губы.

– Хорошо. Только приход непонятный. Что это?

– Поможет на некоторое время, а потом сделаю, как обычно.

Несколько минут она сосредоточенно работала, растворяя наркотик в ложке над пламенем свечи и набирая его в два шприца. Потом отложила их в сторону.

– Слишком большие дозы, – покачал головой Брусницкий.

Зеркало отразило подсвеченное свечой Светкино лицо с дорожками слез. Губы что-то беззвучно шептали.

Волохов подался к экрану.

– Паша, прости меня. Прости… – прочитал он по губам.

Резкий скрип заставил Брусницкого скосить глаза. Вместо руки, которой Волохов опирался на подставку для ноутбука, лежала зеленая бугристая лапа с кривыми, тускло блестевшими когтями. Глубоко продирая пластик, когти скребли подставку.

Опрокидывая стул, Брусницкий рванулся в сторону.

– Черт возьми, – заорал он, – что происходит, кто вы?

Волохов повернул к нему окаменевшее лицо. Глаза у него были желтые, как янтарь на солнце, и черные прорези зрачков рассекали их сверху вниз.

– Это не важно, Сергей Владимирович, – сказал он скрипучим неприятным голосом, – мы на одной стороне. Давайте продолжим.

Глаза его приняли обычный вид, когти превратились в побелевшие от напряжения пальцы.

– Фу-у, – выдохнул Брусницкий, – так можно и до инфаркта довести. Думаю, что позже я все-таки попрошу объяснений.

Поглядывая на Волохова, он поднял стул и присел к компьютеру.

Светка гладила парнишку по лицу, ерошила волосы. Склонившись, она что-то зашептала ему в ухо. Парень открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Это было бы здорово, только я вряд ли смогу.

– А ты расслабься и ни о чем не думай. Я все сделаю. Давай?

– Давай.

Волохов вышел в ванную и сунул голову под холодную воду. Напился, подставляя под струю сложенные ковшиком руки. Светка здесь была, время шло, а они почти не продвинулись в поисках. Не вытираясь, он вернулся на кухню. Вода побежала за воротник рубашки. Мужчина в кресле стонал и корчился.

– Сергей Владимирович, мы теряем время.

– Самое интересное начинается. Не желаете взглянуть?

Стоя перед зеркальной стеной, девушка сняла одежду. Яркий свет, словно ореолом, окутал ее фигуру. Выдавив гель на ладонь, морщась, она растирала руки, грудь и живот, покрытые выпуклыми шрамами и вырезанными на коже насекомыми. На спине выступали прошитые золотом руны. На животе и ягодицах выделялись едва зажившие ожоговые рубцы.

– У нее, пожалуй, рисунки покруче, – заметил Брусницкий.

– «…окружит чрево ее знаками дьявольскими …», – пробормотал Волохов, – стоп, остановите запись. Ручка есть?

Брусницкий подал ему шариковую ручку. Волохов, поглядывая на экран, быстро зарисовал очертания рубцов на своей ладони.

Встав на колени над обнаженным телом Димы, Светка склонилась к его лицу, покрывая щеки, лоб, закрытые глаза поцелуями. Опускаясь все ниже, она ласкала губами его шею, грудь, живот.

– Можно еще быстрее, мы теряем время, – сказал Волохов, отходя в сторону и набирая номер на сотовом телефоне.

Ответили сразу.

– Иван?

– Да.

– Я сейчас опишу два рунических знака, сможешь зарисовать?

– Смогу.

– Большой круг, разорванный сверху… – Волохов быстро описал рисунки. – Если не сможешь опознать – свяжись с Александром Ярославовичем.

– Понял, – сказал Иван, – я вам перезвоню.

– Как у вас дела? – спросил Волохов.

– Все в порядке. Очень приятные люди. Один даже хотел помочь мне корешок растереть. Только миску раздавил.

– Ну да, – пробормотал Волохов, – сила есть, ума не надо.

Он спрятал телефон и постоял над трупом. Неужели его убила Светка, вогнав огромную дозу наркотика? Нет, она не стала бы его уродовать. Может, здесь был кто-то еще. И где человек, которого она истязала?

– Павел, или как вас там, – позвал Брусницкий, – идите сюда. Посмотрите, сейчас я увеличу.

Он переключил камеры и увеличил изображение подлокотника кресла с пристегнутой широкими ремнями у локтя и запястья рукой. Пальцы, как бы в ожидании, барабанили по ручке. Однако стонать мужчина не переставал.

Внезапно широкие ремни дрогнули, зашевелились и поползли из стальных застежек.

– Лицо, – потребовал Волохов, – дайте крупно лицо.

Экран заполнило изуродованное порезами, окровавленное, но спокойное лицо. Что-то медленно, почти неуловимо менялось в нем. Глубже западали глаза, заострялся подбородок.

– Что у него с глазами, – спросил Брусницкий.

Будто черная пленка скользила вниз из-под век по глазному яблоку. Так падает занавес в театре, скрывая сцену и склонившихся в поклоне лицедеев.

– Вот он, – сказал Волохов, – вот кто приходил к вам вместо отца Василия. Вот, кто нам нужен! Дайте общий план.