Красные цепи - Константин Образцов

Алина немного поколебалась и сказала:

— Да. Родион Гронский.

Она снова начала говорить, чувствуя, как стремительно иссякают слова и информация: они встретились случайно, и да, он с самого начала проявлял интерес к этому делу, посоветовал ей устроиться на работу к Коботу, потом попросил организовать визит к Галачьянцу, и… больше Алине при всем желании сказать было нечего. В принципе, оставались еще истории про алхимию и вампиров, но она сильно сомневалась, чтобы рассказы на эту тему помогли продлить ее жизнь.

Маклай слушал Алину и задумчиво кивал. Он умел различать правду и ложь, при его работе это было жизненно необходимо, и сейчас видел, что Алина не врет. Кроме того, ему нравилось, как она держится. Маклай был готов к истерике, крикам, слезам: мало ли как может вести себя человек в такой ситуации. Но эта маленькая молодая женщина, хотя и была смертельно напугана, да еще и избита, держалась очень хорошо. Маклай подумал, что, когда все закончится, он не даст Репе совершить с ней какую-нибудь кровавую отвратительную выходку. Он убьет ее сам, быстро и безболезненно. Но пока время для этого еще не настало.

Алина замолчала и посмотрела на Маклая. Он встал и вышел из комнаты. Алина проводила его взглядом, увидела Репу — тот смотрел на нее и улыбался — и поспешно отвела глаза. Маклай вернулся обратно с сумочкой Алины в руках.

— Ну что ж, — сказал он. — Если ваш знакомый такой скрытный, давайте спросим обо всем его самого.

Маклай порылся в сумочке, достал телефон и бросил Алине:

— Звоните. Пусть приезжает сюда, и побыстрее.

Сердце Алины учащенно забилось. Только что у нее появился шанс, пусть совсем слабый, но все-таки шанс. Если правильно построить разговор, то…

— Что мне ему сказать? — спросила она.

— Да что хотите, — пожал плечами Маклай. — Скажите правду, что обманом проникли в медицинский центр, что-то там видели и хотите поговорить. Только поставьте телефон на громкую связь и не вздумайте сказать лишнее, хорошо? И постарайтесь быть убедительной.

Длинные гудки казались бесконечными.

— Слушаю, — наконец раздался сиплый, сонный, но такой знакомый голос. Алина вдруг почувствовала, что рада его слышать почти до слез. Она посмотрела на Маклая и затараторила в трубку:

— Родион, здравствуйте, доброе утро, можете говорить, я вас не разбудила?

— Разбудила…ли… Что случилось?

«Господи, он что, опять с похмелья?»

— Помните, я вам рассказывала про закрытую зону в здании «Данко»? Ну ту, в которую можно попасть только через дверь из коридора верхнего этажа? Так вот, вчера ночью мне удалось туда пробраться, представляете?

«Догадайся, пожалуйста, очень тебя прошу».

— Я обнаружила там потрясающие вещи, просто потрясающие! Знаете, теперь мне все стало ясно. Мне обязательно нужно вам это рассказать! Вы можете приехать ко мне прямо сейчас?

«Ты должен догадаться. Я очень стараюсь говорить как дура, собственно, я и есть дура, что не послушала тебя и полезла куда не надо, и я обязательно попрошу у тебя прощения, и, черт побери, даже буду слушать твои истории и твои советы, только догадайся!»

— Где вы?

— Я дома, вы можете ко мне приехать? Прямо сейчас. Это очень важно!

Маклай и Репа смотрели на Алину внимательно и напряженно.

— Так, еще раз, — голос Гронского звучал глухо, то отдаляясь, то приближаясь к микрофону. — Ночью вы были в закрытой зоне «Данко», да? И увидели там что-то необычное?

«Да! Да!»

— Да! Да!

— И теперь вам нужно, чтобы я как можно скорее приехал к вам домой, так?

«О боже, как же можно так напиваться?!»

— Совершенно верно! Вы все правильно поняли! Запишете адрес?

На мгновение повисла звенящая пауза. Алина почувствовала, как защипали глаза вдруг выступившие слезы.

— Да, диктуйте.

Маклай расслабился и откинулся на спинку стула.

— Так вы приедете? — спросила Алина.

— Постараюсь как можно скорее, — ответил Гронский, и связь прервалась.

Алина перевела дыхание. Теперь оставалось только надеяться на то, что Гронский догадается вызвать полицию на ее адрес, а не заявится сюда сам.

Алина положила трубку и посмотрела на Маклая. Он тоже смотрел на нее, и в его больших собачьих глазах она увидела нечто, похожее на сожаление. В горле у нее пересохло.

Я еду, изо всех сил стараясь не превышать скорость, и аккуратно останавливаюсь на красные сигналы светофоров. Мне вполне хватило полицейской погони три дня назад. К тому же, скорее всего, Алину убили сразу после того, как она положила трубку. Если же нет, то, кем бы ни были ее утренние гости, они подождут меня, чтобы разобраться сразу с обоими.

Через пятнадцать минут мучительно медленной езды я останавливаюсь у подъезда. Рядом с машиной Алины стоит огромный черный джип, вытянутым силуэтом похожий на стальное хищное насекомое. По автомобилю можно многое сказать о тех, кто на нем прибыл, и этот джип свидетельствовал о хорошей материальной базе, высокомерии, склонности к насилию, отсутствии разумной осторожности и стремлении решать проблемы нахрапом.

Я ставлю машину чуть в стороне и, не скрываясь, иду к дверям подъезда. За тонированными стеклами джипа на водительском месте виден силуэт человека. Очень хорошо, пусть знают, что я уже здесь. Эффект внезапности в любом случае не удалось бы использовать: те, кто заставил Алину позвонить мне, знают, что я появлюсь. Но возможно, мне удастся удивить их чем-то другим.

Дверь подъезда открывается после первого же звонка. Из своей будки на меня настороженно смотрит старушка-консьержка.

— Я в шестьдесят первую квартиру, — бросаю я на ходу.

Она окидывает меня взглядом и спрашивает:

— А вы тоже из комитета?..

Я останавливаюсь.

— Да, именно оттуда. А что, мои коллеги уже прибыли?

— Минут тридцать назад! — с готовностью сообщает старушка. — Три человека!

Я киваю и иду к лифтам.

За дверью квартиры Алины тихо. Некоторое время я еще прислушиваюсь к настороженной тишине, потом расстегиваю пальто и нажимаю на кнопку звонка. Звучно разносится мелодичная трель. Снова тишина, и примерно через минуту я вижу, как по светящемуся изнутри яркому кружочку дверного глазка пробегает легкая тень, а потом коротко лязгает засов и дверь открывается.

— Он вошел. — Маклай быстро засунул мобильный телефон в карман. — По местам все.