Ведуньи - Элизабет Ли

Дэниел считал удары колокола. Шесть, как всегда, в честь умершей женщины; потом еще по одному за каждый год, что Филлис прожила на свете. Ей было всего четырнадцать.

Их ферма всегда выделяла для похорон и лошадь, и повозку, так что ему с самого начала пришлось стоять там, видя перед собой растерянные и опечаленные лица людей. Мать Филлис подошла к нему, схватила его за руку. Ее лицо было так близко, что Дэниел мог бы сосчитать, сколько новых морщин появилось у нее после смерти дочери.

– Она ведь ему не давалась, знаешь ли. Сопротивлялась, ни за что не хотела… – плакала бедная женщина.

– Я знаю, – сказал он, не сомневаясь, что его теперь вечно будет преследовать высохшая дорожка слез на щеке мертвой Филлис – это было первое, что бросилось ему в глаза той ночью в лесу, когда он ее якобы нашел.

А мать Филлис все цеплялась за него холодными руками, и горькие слезы текли у нее по лицу и падали на землю.

– Она, наверное, решилась, когда у нее во второй раз месячные не пришли, – зачем-то рассказывала она, странно кивая, и Дэниел не мог понять, то ли она кивает в подтверждение своих слов, то ли просто у нее голова от горя трясется.

– Иди-ка сюда, Мэри, – окликнул ее отец Филлис, хмуро сдвинув брови. Потом подошел к ним, взял жену за руку и повел прочь. Но, оглянувшись через плечо, быстро сказал Дэниелу: – Совсем она с ума сошла после такой утраты. Слова разумного не скажет.

Дэниел занял свое место в процессии деревенских жителей, пожелавших сопровождать повозку с телом на кладбище. Он был рад, что темнота скрывает его лицо, а в руках у него свеча, защищающая от слетевшихся сюда неупокоенных душ. Оглянувшись назад, он заметил Сару, которая впервые решилась участвовать в похоронной процессии; ее чепец белел в лунном свете. Рядом с ней была Бетт.

* * *

Необычным было это собрание в амбаре. Состоялось оно сразу после похорон.

Но никаких поминок не было. Никому не предложили даже домашнего печенья или вина, и люди стояли мрачные, опечаленные. Собрание было устроено по предложению магистрата Райта. Он, как и в прошлый раз, взобрался на сноп соломы – постамент довольно неустойчивый, – и, возвышаясь над собравшимися жителями деревни, начал свою речь:

– Печальное событие послужило причиной того, что все мы здесь собрались. Трагическая гибель юной души. Огромная потеря для ее семьи и для всей нашей деревни. – Из того угла, где стояли родители Филлис, послышались глухие рыдания. – Однако нам ни в коем случае нельзя закрывать глаза на те отвратительные события, которые явились причиной этого несчастья, как и на недостойное поведение самой покойной, на ее женское распутство.

У Дэниела перехватило дыхание. Он ждал, что в защиту Филлис раздастся хоть чей-нибудь голос, но все молчали. Магистрат тоже помолчал, обводя взглядом толпу. Каждому в деревне было известно, что Филлис сама предпочла смерть позору. Каждому было известно, сколь неестественной и страшной была ее смерть. Даже преподобный Уолш взял эту историю на вооружение и представил ее в своей проповеди как некую пагубную случайность, хотя голос его во время службы дрожал от горя. Уж он-то, как надеялся Дэниел, не стал бы молча слушать, как Филлис обвиняют в распутстве, даже если это делает представитель закона.

– У всех вас есть дети, – снова заговорил магистрат Райт, – вы живете все вместе, в одной деревне, и ваш общий долг – вывести ваших детей на правильный жизненный путь, осветив его собственным благообразным примером. Я вижу зло, опутавшее вас подобно савану, подобно вездесущему туману! И если вы сами впустите зло в ваши дома, то и сети ваши будут приходить пустыми, и дети ваши станут голодать…

Дэниел чуть сдвинулся, не сводя глаз с чепца Сары. Но лица ее под ним разглядеть не мог. Он страстно мечтал вернуться во вчерашний день, когда они с Сарой были на берегу реки и он обнимал ее, а Филлис была еще жива, и душу его не терзало чувство вины и отчаяния, вызванного ее гибелью. Только Сара могла сейчас проникнуть в его душу и спасти ее, ибо он все глубже погружался в бездонный колодец страдания. Он даже начал потихоньку продвигаться к ней по краю толпы, понимая, что ему станет легче, если он хотя бы просто постоит с нею рядом.

– Наша молодежь слаба, – продолжал магистрат. – Слабы и наши женщины. Не хватает у них душевных сил, чтобы сопротивляться проискам дьявола. Слабоволие и духовная грязь поразили их души, а потому они становятся легкой и лакомой добычей для сил зла. Мы должны защитить их – и прежде всего от их собственной нравственной неполноценности.

В толпе задвигались, зашептались, и Дэниел продолжил постепенно продвигаться в сторону Сары.

– Вы должны быть бдительны! – Голос магистрата окреп и стал еще громче. – Должны внимательно следить за своими женщинами, не позволяя им проявлять распущенность и идти на поводу у собственных душевных недостатков. Вы должны следить, чтобы они не устраивали шабашей, возглавляемых ведьмами и колдуньями, которые не допускают на эти сборища мужчин, ибо те способны прогнать зло и придать своим женщинам душевных сил. Вы должны внимательно следить за применением любых тайных знаний – в том числе и за теми знахарями, которые используют различные целебные травы и плоды. Вы должны стараться разглядеть любую дьявольскую отметину, оставленную на коже человека, ибо все это есть признаки зла.