Колодец желаний - Эдвард Фредерик Бенсон

– Прости, милый, – сказала она. – Небольшое домашнее недоразумение. Фентон велел горничной растопить камин в кабинете, а она прибежала оттуда сама не своя. Утверждает, что снаружи в окно заглядывал какой-то человек, напугал ее, до истерики довел.

– Наверное, это она меня видела, – предположил Джулиан. – По дороге из гаража я заметил, что в кабинете горит электричество.

– Разумеется, так и было. Но Фентон с садовником все же решили обойти вокруг дома.

– Как твоя лодыжка, милая?

Сибилла сбросила пальто и палантин прямо на кресло.

– В полном порядке. Я забыла о ней уже через минуту.

После нескольких часов за рулем Джулиан чувствовал сонливость; наверное, он и впрямь задремал, когда Сибилла забрала свои вещи и после чая пошла наверх. Правда, самому Джулиану казалось, что он бодрствует, ведь не случилось никаких перемен ни с его сознанием, ни с окружающей обстановкой. Он полагал, будто по-прежнему смотрит на огонь и задается вопросом (причем с тревогой, в которой он не желал себе признаться): кто же все-таки ходил, прихрамывая, по галерее? Тогда, углубившийся в газету, он не сомневался, что это Сибилла; но она не была на втором этаже – и не хромала больше. Вспомнился Джулиану ночной кошмар с местом падения Филипа; вспомнился голос в телефонной трубке, знакомое блеющее хихиканье, речь о скором визите. Неужели Филип – точнее, его бестелесная сущность – где-то рядом? Неужели намекает на свое незримое присутствие? Затем (во власти дремоты) Джулиан потянулся за своей газетой – ему хотелось отвлечь мысли от Филипа. И тотчас его взгляд упал на кресло, с которого Сибилла забрала верхнюю одежду. Похоже, она забыла свои меха. Однако при более пристальном взгляде оказалось, что это вовсе не палантин – это парик.

И тут Джулиан проснулся, потому что над ним стоял дворецкий.

– Четверть часа назад был дан звонок, что пора переодеваться к ужину, сэр, – изрек он.

Джулиан снова взглянул на кресло. Никаких мехов и париков, это все ему приснилось. Однако же лоб его покрывала испарина.

– Неужели, Фентон? Должно быть, я задремал. Кстати, вы вроде прочесывали сад? Обнаружили посторонних?

– Нет, сэр. Все спокойно, – отвечал Фентон.

После ужина Сибилла задержалась в столовой, чтобы налить свежей воды в вазу с охапкой растрепанных хризантем, а Джулиан прошел в гостиную. Мебель была придвинута к стенам, ковры скатаны. Жена об этом ни словом не обмолвилась – но и впрямь, неплохо было бы потанцевать, подумал Джулиан. А тут появилась и сама Сибилла.

– Прекрасная идея, дорогой! – воскликнула она. – И как быстро ты все устроил. Заводи граммофон. Боже, я год не танцевала. А ты помнишь?.. Нет, не надо об этом помнить; забудь…

Джулиан, стоя спиной к Сибилле, выбрал пластинку. Едва зазвучали первые музыкальные фразы, как Сибилла пронзительно вскрикнула раз и другой.

– В меня что-то вцепилось! Что-то прижимает меня к себе и смеется. Джулиан, на помощь! Господи, да ведь это он!

Бедняжка билась в тисках невидимки, отворачивала голову, вела отчаянную борьбу словно бы с пустым пространством – однако сами собою ее ноги начали выполнять танцевальные па. Она вставала на носочки, она кружилась. Джулиан бросился к жене; он осязал незримую мощную сущность, он молотил по ее голове и плечам, но руки скользили, будто он имел дело с кошмарным комом слизи, а страх высасывал физические силы. Жена его упала на пол, словно ее внезапно отпустили; значит, теперь адское создание займется им самим.

Так и случилось. Невидимка обдавал Джулиана то жаром, то холодом; и вот уже по его воле Джулиан изгнан из гостиной. Преследуемый чудовищем по пятам, он промчался по коридору и выскочил прямо в лунную ночь. Напрасно он петлял, напрасно пытался вернуться в дом – его гнали мимо теннисного корта, мимо клумбы георгинов, прочь из сада – прямо к обрыву, исполосованному лучами света от маяка. На равнине паслись овечки; они бросились врассыпную, напуганные бегущим Джулианом. Он поравнялся с юной парочкой; ему вслед крикнули, чтобы он был осторожнее – там, над морем, почва крошится.

Луч света, словно карандаш, провел черту. Джулиан переступил ее, и навстречу ему, снизу, с расстояния в сотню футов, ринулось мгновенное видение: прибойная волна, лижущая камни – те самые, на которых они с местным рыбаком обнаружили Филипа: тело без единой целой косточки, голые веки распахнуты, взгляд устремлен в небеса.

Повешение Альфреда Уодема

Однажды я поведал преподобному Дэнису Хэнбери о совершенно необычном спиритическом сеансе, посещенном мною за несколько дней до нашей беседы. Дама-медиум, впавши в транс, целыми тирадами выдавала сведения, известные только мне самому и моему недавно умершему другу – этот друг, по уверениям спиритки, как раз и говорил ее устами. Разумеется, с научной точки зрения (каковую точку только и следует применять к сему феномену) не было доказательств, что дух моего друга и впрямь вошел в контакт со спириткой, ибо факты, ею излагаемые, знал также и я сам. Спиритка могла прочесть их посредством телепатии, а вовсе не получить от призрака. Правда, голосом она вещала не своим обычным, а очень похожим на голос моего покойного друга. Однако ведь и я отлично помнил этот голос – не хуже, чем сами секретные факты. И все-таки, повторял я отцу Дэнису, имеется достаточно оснований считать, что со спириткой, а через нее и со мной, говорило нечто потустороннее.

– Конечно, я не исключаю и телепатии, – произнес я. – Мы вообще должны рассмотреть все доступные нам объяснения, прежде чем утверждать с уверенностью, что мертвые порой контактируют с материальным миром.

В комнате было тепло, но я заметил, как поежился отец Дэнис, как он самую чуточку подвинулся к камину вместе с креслом; вдобавок он вытянул вперед руки, явно желая согреть их. О, они были восхитительны: прекрасной лепки, трепетные – словно с дюреровского рисунка [40]! Пламя просвечивало сквозь них, как сквозь нежно-алый алебастр.

Отец Дэнис покачал головой.

– Попытки сношений с мертвыми чреваты огромной опасностью, – сказал он. – Идя на контакт с дорогим вашему сердцу призраком, вы рискуете установить связь с посланцем зла. Тем не менее я рекомендую изучать телепатию; это одна из многих тайн разума человеческого, подлежащая исследованию, как и прочие чудесные загадки Природы. Однако я перебил вас – вы дали мне понять, что имеется продолжение. Я внимательно слушаю.

Теперь, когда отец Дэнис открыл мне свои убеждения, я уже досадовал, что вообще поднял тему спиритических сеансов. Религия диктует отцу Дэнису, будто контакты с духами невозможны, – и он не смеет возражать; религия утверждает, что если такие контакты случаются (а они случаются), то на самом деле «вопрошающий» беседует с некоей бесовской разновидностью, коя притворяется духом умершего. Мне лично эта теория всегда представлялась дикой и безосновательной, ибо ни в