Молот ведьм - Константин Образцов

Неудивительно, что это привело к инверсии двоичных представлений и характерному извращению библейской космологической системы: на внутреннем контуре проповедуемых воззрений гностические секты утверждали, что Демиург, библейский Бог, и есть олицетворенное зло, а Змей является воплощением добра. Это чем-то напоминает характерное для атеистической советской эпохи прочтение мифа о Прометее: Зевс в нем выступает как тиран, держащий в неведении и тьме несчастных, страдающих человеков, в то время как гуманный либерал Прометей заботливо одаривает их огнем и знаниями, вовсе им не предназначенными. Отсюда логически следовало, что все, предписанное в Писании, является злом — ну, точнее, вредным для человеческого блага ограничением, — и наоборот, все запрещаемое им, есть добро.

Ибо зачем я должен воздерживаться от чего-либо, если мне хочется? Потому что в какой-то книжке написано? Ну уж нет.

Именно поэтому ритуальное нарушение Божественных заповедей, богохульство и осознанное поклонение дьяволу стало основой церемоний всех еретических сект, породивших затем многочисленные сатанинские культы. Это закономерное развитие стремления к вседозволенности, понимаемой как «свобода». Просто кто-то идет по этому пути до конца, доходя до алтарей, на которых во славу Вельзевула приносятся в жертву младенцы, а кто-то так и остается в нерешительности топтаться между светом и тьмой, успокаивая себя тем, что «никого не убил», каждый день убивая себя потаканием собственным слабостям и страстям.

В основе любой культуры находится культ. Один из двух возможных. Отвержение одного из них неизбежно приводит к другому. Гуманисты, с наслаждением отказываясь от того, что было основой тысячелетней культуры, полагают, что обретают некую свободу от культа вообще. Ничуть не бывало — они просто переходят под другую юрисдикцию, желая того или нет. Каков культ — такова и культура.

В Европу манихейство проникло в начале XI века, впоследствии распавшись на множество сект: катары, альдонисты, сперонисты, ломбардские конкорренсы, багноленсы, альбигойцы, павликиане, патарены, богомилы, вальденсы, тартарены, бегарды, — что отнюдь не меняло их сути, скрывающейся под разными именами. Что характерно: все они отнюдь не ограничивались религиозной деятельностью, но представляли собой настоящие террористические группировки, одинаково яростно выступавшие как против существующей власти и законных порядков, так и против Церкви, всегда служившей этой власти духовным оплотом. Чего стоит только некий Танхелин, в 1112 году собравший под своим началом целую армию числом до трех тысяч человек и в итоге фактически захвативший город Антверпен, где правил, как самопровозглашенный король. Анархическая и антихристианская риторика соседствовали в его проповедях, и, кроме социального бунта, он призывал к полному отречению от церковных законов, что в итоге привело к дикому разгулу порока и бесчестия в подчиненных ему областях.

Власть, особенно та, которая опирается на традиционные духовные ценности, всегда вызывает ненависть у тех, кто проповедует хаос.

Наиболее сильной в политическом и организационном плане была манихейская секта катаров, обосновавшаяся в Лангедоке и на юго-западном побережье Франции, бывшем тогда под властью королевства Арагон. Они именовали себя альбигойцами, по названию городка Альби. Попытки папы Иннокентия III вразумить их средствами убеждения ни к чему не привели: с 1198 по 1208 годы продолжались бесконечные переговоры и дискуссии, пока осмелевшие альбигойцы, растлившие своим вероучением уже весь Лангедок и заручившиеся поддержкой местных дворян, не зарезали очередного папского посланника в его собственной постели. И тогда в 1209 году около десяти тысяч крестоносцев выступили из Лиона, начав растянувшуюся на много десятилетий войну, вошедшую в историю под названием Альбигойских крестовых походов.

Искоренение ереси стоило почти миллиона жизней. В 1233 году катары были разгромлены, но отдельные очаги сопротивления сохранялись до 1255 года, когда был взят замок Керибюс. Некоторые исследователи считают, что окончательно очистить многострадальный Лангедок от катаров удалось только в 1321 году, когда на костре был сожжен некий Гийом Белибаст. Я же уверен, что совершенной победы достичь вовсе не удалось: сменив маски, затихнув до поры и до времени, сатанинские секты благополучно продолжали существовать, ожидая часа своего торжества. И он настал немногим более, чем через сто лет, когда Ренессанс породил светский гуманизм с его готовностью принять и признать любые доктрины, лишь бы они шли в разрез с традиционными христианскими ценностями. Характерно даже название этой эпохи — «Возрождение». Есть такие слова, которые гипнотически действуют на современных людей, воспринимающих только кажущийся положительным смысл, совершенно не вдумываясь в контекст. «Свобода» — от чего? «Равенство» — кого с кем? «Возрождение» — чего именно? Так я скажу чего: прежде всего, античной, дохристианской, языческой культуры; возрождение римских оргий, афинских борделей и вакханалий.

Слова «манихей», «альбигоец», «катар» и «колдун» были практически синонимами, потому что именно колдовские практики предполагали взывание к силам, которым поклонялись члены еретических сект. Участниц шабашей, ведьмовских ковенов и есбатов казнили именно как еретиков, сатанистов и уголовных преступников. Ведьмы, преданные огню светскими властями, были не чудаковатыми милыми старушками, пострадавшими за траволечение и попытки заговорить бородавку у сына деревенского старосты; не роковыми рыжими красотками, которых сжигали за то, что они горделиво отказывались уступить похоти отвратительных пузатых монахов; не свободолюбивыми последовательницами воспевающих природу языческих обычаев — оставим эти образы в породившем их современном информационном поле, с завидным упорством приучающем современного человека к терпимости к колдунам. Преподобный Август Монтегю Саммерс называл ведьму «злобным созданием, социальной чумой и паразитом на теле общества, последователем отвратительных обрядов, отравительницей, шантажисткой и виновницей многих других преступлений, членом властной тайной организации, враждебной церкви и государству, богохульницей, властвующей над крестьянами с помощью террора и суеверий, шарлатаном в медицине, сводней и знахаркой, делающей аборты, теневым советником распутных придворных дам и кавалеров». Ведьм казнили как еретиков в худшем смысле этого слова, сатанистов, убийц и опасных преступников. Вопреки распространенному мнению, смертный приговор выносила не Инквизиция, а светские власти, ибо функцией инквизитора было собственно только установление самого факта ереси и попытка вернуть еретика в лоно Церкви. Последнее, впрочем, вряд ли было возможно для тех, кто сознательно выбрал служение врагу человеческого рода. Костры, в которых сжигали колдуний, были реакцией на Ренессанс, и их жар являлся подобием жара, который является симптомом тяжелого недомогания и лихорадки. Попытки прижечь распространяющийся яд ведьмовства оказались тщетными; а позже и дьявол, этот великий насмешник и юморист, наставник сегодняшних зубоскалов, превратил охоту на ведьм в массовую истерию, индуцированный психоз, в котором смешались суеверия, зависть, корыстолюбие, а больше всего — страх перед силами зла, усугубляющийся кризисом веры. Можно представить, как радовались ведьмы и бесы, когда обезумевшие от ужаса или одержимые ненавистью христиане сжигали друг друга сотнями, без разбирательства и суда, не жалея ни молодых, ни старых, и кстати, без всякого участия в этом деле Инквизиции. Дошло до того, что в Кельне в 1639 году — когда «мрачное средневековье» давно уже уступило место куртуазным возвышенным д’артаньянам — сожгли канцлера вместе с женой, нескольких монахов, каноников и викариев, без счета студентов, профессоров, простых граждан, часто целыми семьями вместе с детьми, а под конец и двух инквизиторов, посланных Папой Урбаном VIII, чтобы остановить творящееся безумие. Между тем я установил — и писал об этом в одной из своих статей, посвященных дальнейшей судьбе манихейства в Европе — что в то время в самом Кельне, а также в охваченных дымом костров Бамберге и Вюрцбюрге, существовали прекрасно организованные секты катаров, практикующих ведовство, которые благополучно пережили весь этот кошмар.