Пятиозерье - Виктор Точинов

10 августа, 12:46, берег речки Каменки

Все было как во вчерашнем сне.

Солнце так же резало глаза и откуда-то так же тянуло горелым — не добрым дымом пылающих в костре смолистых поленьев, но тревожным запахом пожара, смерти, разрушения...

Света, все более замедляя шаг, уже знала, кого увидит за изгибом берега. И он оказался там — хрупкая фигурка в черной футболке сидела на толстом корне сосны, похожем на чешуйчатую лапу доисторического чудовища, застывшего на самом краю невысокого речного обрыва. Руки охватывали колено, тело под острым углом откинулось назад — поза, неудобная и неестественная для любого другого человека (просто для любого человека, поправила себя Света). Но мальчик по имени Тамерлан сидел и ждал легко и непринужденно.

Она почему-то ни секунды не сомневалась, что он именно ждет и именно ее.

Света решительно направилась к нему, на ходу доставая сосуд из сумочки. Какая-то часть сознания успела усмехнуться — ну прямо-таки финальная сцена вестерна, последняя встреча противоборствующих персонажей на пыльной главной улице техасского городка, лишь вместо верного кольта в руке дрожит склянка со святой водой.

«А я ведь знала, — подумала она, — как называется этот сосуд, мама мне говорила...»

Тут клявшаяся ничему больше не удивляться и ничего не бояться Света снова ужаснулась, поняв, что не помнит ни имени матери, ни ее лица, рук, фигуры... Ничего, кроме медленно уплывающего в туман забытья факта, что мать унее все-таки вроде была.

"Убей его, тут нечего и не из кого изгонять, убей его прямо сейчас, ты сможешь..." — мысль опять оказалась не ее, опять в голове звучал чужой голос, и она, отгоняя наваждение, помотала головой, снимая одновременно крышку с сосуда.

В этот момент Тамерлан легко, как капелька ртути, соскользнул ей навстречу с теплого смолистого ствола.

10 августа, 12:48, штаб «Варяга»

Когда не сопротивлявшегося Дронта вынесли из украшенной красным крестом палатки, лейтенант Кравец откинул заляпанный бурыми пятнами брезент с кучи, расползшейся в углу. В отряде он слыл человеком с железными нервами — прошел Абхазию, Чечню и видывал разные виды. И выдержал открывшееся зрелище, подавив закономерный порыв желудка извергнуть в бурном спазме съеденный два часа назад сухой паек.

Услышав по рации о находке того, что осталось от «бригана» Феди, майор отреагировал даже не ругательством — нечленораздельным яростным звуком.

...А Ленку Астраханцеву в тот день не нашли. Никому из снующих между корпусами людей в форме и в белых халатах и в голову не пришло вглядываться снизу в крону старой сосны, вознесшейся высоко над лагерем.

10 августа, 12:52, берег речки Каменки

— Тяжелый сегодня день... Нити так и рвутся... — Голос Тамерлана звучал без всякого выражения.

Гораздо больше говорили глаза — в них плескалась затаенная надежда и ожидание чего-то важного, чего-то необходимого, и тревога, что это важное может и не прийти...

«Не смотреть в глаза и не разговаривать, не смотреть...» — Света попыталась с ходу окатить его жидкостью из внезапно отяжелевшего в ладони фиала, — и не смогла, дернувшаяся вперед рука застыла на полпути.

— Ну надо же, какая могучая штука, — доброжелательно и спокойно сказал Тамерлан. — Почти как заклинание из «Книги Таинств»...

«Издевается», — подумала Света услышав намек на дурацкий сериал. Стало стыдно за все: за дурацкий разговор с Пробиркиным, и за дурацкую авантюру со святой водой, и за...

Чувство стыда ушло мгновенно.

Света увидела, куда смотрит Тамерлан.