Пленённые бездной - Тая Север

— Перестань, Энни. Ты всё равно ни на что не можешь повлиять, — шикнула Серила из-за стены.

— Я просто… не могу дышать, — я ловила воздух короткими, прерывистыми глотками, но грудь отказывалась расширяться.

— Эй. Дыши медленно. Послушай меня. Сядь и выдохни. Потом вдохни.

Я послушно села на холодный пол, но это не помогло. Паника сжимала горло тисками.

И когда дверь моей камеры с грохотом распахнулась, а внутрь шагнули два стража, сознание затуманилось ещё больше. Снова кандалы. Я попыталась вырваться, но тело было ватным, непослушным. Они схватили меня под руки и потащили. Босые ноги, промерзшие до костей, ощущали каждую трещину в каменной плитке — боль пронзала кожу, но я почти не замечала её.

Лишь раз я обернулась.

Серила прижалась к металлическим прутьям, провожая меня взглядом. Её волосы сбились в колтуны, тело выглядело слишком худым — казалось, душа вот‑вот вырвется из этой оболочки. Синяки проступали на венах и шее, кожа была бледной, с синюшным оттенком. В этот момент она показалась мне невероятно хрупкой — как хрупкая жизнь, которую легко сломать одним неосторожным движением.

Мне отчаянно захотелось обнять её, сказать что‑то утешающее, но слова застряли в горле. Она поднесла к губам кулачок, поцеловала его и протянула в мою сторону.

Ком подступил к горлу, сдавил его так, что стало невозможно дышать. Я отвернулась, чувствуя, как слёзы обжигают глаза, но не позволяя им пролиться.

— Куда меня ведут? — спросила я, но лица стражников были пустыми, как маски. Они не ответили.

Мы подошли к лестнице. Она вздымалась вверх, крутая, бесконечная, казалось, упирается прямо в небо. Глядя на неё, меня чуть не вырвало. Каждый шаг был пыткой — ноги дрожали, подгибались, отказывались слушаться.

— Живее, — стражник сжал мой локоть до боли, заставляя идти быстрее.

Я лишь стиснула зубы. Как объяснить им, что я на краю? Что подъём по лестнице кажется мне покорением горы?

Когда мы наконец выбрались наверх, свет обрушился на меня, слепящий, безжалостный. Я зажмурилась. После вечного полумрака подвала это было физически больно. Мы шли по знакомому пути к тронному залу, минуя бесконечные, одинаковые арки, высокие и холодные.

— Почему здесь так тихо? — прошептала я снова, но ответом был лишь толчок в спину, заставивший споткнуться и едва не упасть.

— Не заставляй Его Величество ждать, — прошипел один из них, и его голос звучал как последнее предупреждение.

Меня трясло. Не от страха. От злости. Горячей, бессильной, отравляющей злости, которая переполняла всё внутри.

— Знаете что? — голос мой сорвался, стал резким. — Когда Айз придёт сюда и надерёт вам всем задницы, я попрошу его доверить вас мне. Лично. Чтобы я могла сделать всё медленно.

Слова вырвались быстрее мысли. К чему теперь беречь язык? Меня и так уже заклеймили предателем. Почему бы и вправду не выбрать другую сторону? Айз ведь идёт сюда. Рискует всем. Врывается в самое сердце вражеской крепости, чтобы… что? Забрать меня? Спасти?

Звонкая, с размаху, пощечина отбросила мою голову в сторону. Боль вспыхнула в щеке, отдалась в ухе гулом. Я сжалась, закусив губу до крови.

— Надо было лишить тебя этого ненужного органа, — прошипел стражник, чья ладонь только что встретилась с моим лицом. — Язык в твоём рту — явно лишний.

Меня грубо дёрнули за цепь, прикованную к кандалам. Церемониться перестали окончательно, хотя, честно говоря, они и не начинали.

Ненавидела ли я сейчас Императора? Скорее нет, чем да. Он был просто тем, кто пытался расчищать завалы, оставленные предками. Император, по своей логике, защищал свой народ. Я была угрозой. Врагом. Разменной монетой. В его системе координат он был прав.

Когда мы вошли в тронный зал, я невольно огляделась. Пространство утопало в холодном величии: высокие своды, резные колонны, отполированный до зеркального блеска пол.

Вдоль стен выстроились стражники — безупречные, словно отлитые из одного сплава. Их доспехи сверкали, лица оставались бесстрастными. Я всматривалась в ряды, пытаясь отыскать одно‑единственное знакомое лицо. «Где рыжик?» — пульсировала мысль, но ответа не было.

В центре зала, на возвышении, располагался трон. Император Лукан Вейл восседал на нём с царственной небрежностью, будто всё происходящее — не более чем скучный спектакль. Он приподнял брови, разглядывая меня с любопытством.

Рядом с троном стоял Тэйн. Не позади, не в тени — рядом. Его поза, взгляд, лёгкая усмешка — всё кричало о том, какое место он себе отвоевал. «Правая рука», — мелькнуло в голове. Благородное место. Удобное. «Стоило ли моё положение твоего места, Тэйн?»

Я снова скользнула взглядом по стражникам. Ни следа рыжика. Где‑то внутри зашевелилась тревога, но я задавила её. Сейчас нужно было сосредоточиться на другом — на том, что ждёт впереди.

Император медленно поднял руку. Зал замер в ожидании.

— Как тебе твои новые покои? Понравились? — усмехнулся император, и в его голосе звучала ядовитая ирония.

Он не ждал от меня ответа. Просто издевался.

— Ты хоть понимаешь, какую ошибку совершила перед Империей? Ты носишь их наследника. Неужели думала, что мы не узнаем?

Его взгляд скользнул по мне с холодным презрением, словно я уже была не человеком, а точно таким же монстром, как те, что лезут из Бездны.

— Айзек Даминор… — он помедлил, будто пытаясь выплюнуть это имя, — язык не поворачивается назвать его Верховным правителем, коим он себя провозгласил. Этот титул унижает каждого человека нашей Империи.

Император выпрямился на троне.

— Его войско — эти жуткие твари — было разгромлено нашими доблестными солдатами. Я надеялся на более зрелищное сражение, но он оказался слаб. Как и его империя. Которая теперь будет заперта под землёй навечно. В этот раз — без права на жизнь.

Он говорил так спокойно, так расслабленно, словно всё уже свершилось.

Боль пронзила грудь, сдавила лёгкие. Я попыталась вдохнуть, но воздух будто сгустился.

«Айзек…» — мысленно позвала я.

Император продолжал:

— Ты — последний штрих в этой истории. Символ окончательного разгрома. Твой ребёнок не увидит солнца. Твоя кровь не продолжит их род. Всё закончится здесь.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляла. Нет, не всё потеряно. История ещё не написана до конца.

Я упрямо вскинула голову. Если бы могла исчезнуть… если бы могла