Последний вампир - Уитли Страйбер

– Мы накроем их всех, – прошептал он Бекки. И в ту секунду, когда она нажала на курок, Мириам, отчаявшись, прибегла к своей невероятной скорости и успела толкнуть Бекки. Пуля угодила в расписанный под небо потолок, и тот рухнул, обрушившись огромными голубыми кусками, наполнив комнату пылью и гулким эхом.

Бекки отлетела в сторону и ударилась о дальнюю стену кабинета. Теперь оружием завладел Уорд. Сара и Лео, стоявшие за спиной Мириам, готовились открыть огонь. Он начал нажимать на курок, чтобы произвести выстрел, который должен был всех их превратить в месиво. Но палец его перестал двигаться. Уорд стоял, терзаемый мукой.

– Стреляй, – завопила Бекки, – спусти чертов курок!

Где-то тикали часы. Сара Робертс начала медленно продвигаться влево, скользя как тень. Уорд разгадал ее план: она собиралась закрыть собой остальных.

– Стреляй!

– Ну же, Пол! – выкрикнула Мириам.

Он стоял как столб, а разве столбы могут двигаться, равно как и нажимать на курок? Он видел не Мириам, а своего ребенка, маленькое, еще окончательно не сформированное существо, которое, возможно, смотрело на него.

За все те годы, что он убивал, он ни разу не убил ребенка, и теперь он понял, что достиг предела. Это было как раз то убийство, которое он не мог совершить.

Уорд мысленно попытался найти какой-то выход, чтобы послушаться сердца, а не разума. И в голове у него зазвучал отцовский голос... а может, это говорила душа отца, дающего наставление своему сыну в трудную минуту. «Если ты убьешь этого ребенка, – произнес знакомый голос, – моя жизнь, как и моя смерть, как и все страдания нашей семьи окажутся бессмысленными».

Все тысячи лет борьбы на земле – медленная эволюция обезьян, приход Властителей, выведение ими людской породы, их насыщение и невероятное ускорение человеческой эволюции – все привело к этой секунде, к жгучему безответному вопросу матери, ожидающей ребенка.

– Дай мне пистолет, – велела Бекки. Он подчинился. И пока он это делал, Сара Робертс вышла вперед. Бледное лицо, огромные глаза. Пошатываясь, она прицелилась. С ясностью, которая приходит к человеку в минуты крайнего напряжения, Уорд разглядел слезинку, которая выкатилась у нее из глаза и побежала по щеке. А затем прогремел ее «магнум» вместе с пистолетом Бекки, и комната задохнулась от пыли и обломков.

Наступила тишина, которую вдруг разрезал далекий бой часов. На полу лежали растерзанные останки Сары Робертс.

Бекки мельком взглянула на пол, затем быстро перемахнула через окровавленный труп.

Остальные двое пропали. Пол и Бекки кинулись им вдогонку вниз по лестнице и увидели, как те исчезают в кладовке, откуда начинался выложенный кирпичом тоннель, уходивший далеко под землю.

– Знаешь, куда он ведет?

– Без понятия.

– Черт. А карта есть?

– Никакой карты.

– Тогда мы их потеряли.

– Временно. Это еще не конец, девочка. Бекки опустила пистолет.

– А ведь она задела тебя за живое. Уорд заглянул в темный тоннель, где исчезло чудовище, носившее под сердцем его сына.

– "Доколе не порвалась серебряная цепочка и не разорвалась золотая повязка. И возвратится прах в землю, чем он и был"[30].

Они помолчали. Пол чувствовал нить, которая его связывала с мальчиком, чувствовал, как она разматывается, исчезая в пустоте.

– Это был последний, – сказала Бекки.

– Последний вампир? Уверена?

– Им пришел конец. Всем до одного.

– Даже здесь, в Соединенных Штатах?

Она кивнула.

– Бокаж оказался под стать тебе.

Он почувствовал в своей руке ее сильную теплую руку.

– Бекки!

– Что?

– Как тебе удалось сюда забраться?

– На этой помойке полно стеклянных крыш, босс.

Уорд обнял ее. Когда он наконец ее поцеловал, то сразу обрел то, что уже никогда не надеялся обрести, – настоящее подлинное счастье. Вот где его место – в объятиях этой чудесной, нормальной, абсолютно земной женщины.

Они вышли из дома, предоставив труп на втором этаже в распоряжение червей или полиции, как уж там придется. Что касается вампира и его помощницы, их скоро найдут. Придет время.

Но не раньше, чем родится его сын. Никак не раньше.

– Что ты думаешь о детях?

– Дети – это хорошо.

– Ты могла бы воспитать малыша?

Бекки взглянула на него.

– Замужем за тобой могла бы.

– Замужем за мной.