Посредники - Тара Брэй Смит

Ундина начала вспоминать, распутывая клубок вязких мыслей. Самолет. Разлитая содовая. Отец, встречающий ее. Машина, едущая в темноте. Огни на воде. Потом дом, но не ее, чужой. Она открыла один глаз, второй. Триш Мейсон сидела на краю незнакомой Ундине постели, одетая в темно-серый шелковый свитер. Ундина почувствовала прилив нежности и села, чтобы обнять мать. За ее спиной яркое солнце проникало через окно с белыми занавесками, а в вазе на прикроватном столике стояла розовая роза.

«Завтра утром. Розовый сад. Грант-парк».

— Который час?

Триш, должно быть, почувствовала, как заметался взгляд дочери, потому как дотронулась до ее лба — сначала ладонью, потом тыльной стороной кисти.

— Точно не знаю. Примерно половина десятого. Ты в порядке, дорогая? У тебя температура?

Ундина покачала головой.

— Я в порядке… мне намного лучше… Я… просто должна знать, который час. Обещала позвонить кое-кому в… в десять. Уже есть десять?

Триш вздохнула.

— Сиди тут. Я посмотрю на будильник в спальне. — У двери она обернулась. — Уверена, что с тобой все нормально?

— Мама, я просто хочу знать, сколько сейчас времени.

Мама вышла за дверь и двинулась по коридору. Ундина услышала, как Макс взбирается по ступенькам, зовет отца, который, должно быть, готовит на кухне завтрак.

— Девять двадцать три, — крикнула из соседней комнаты Триш и направилась снова к Ундине — чтобы сесть на край ее постели, как она обычно делала, и поговорить, спросить, как прошел полет, просто побыть вместе.

Только вот Ундина уже соскочила с кровати и принялась натягивать одежду, ту же самую, в которой приехала прошлой ночью. Трусики, бюстгальтер, джинсы, тунику с капюшоном, куртку. Когда мама вернулась, Ундина засовывала ногу в теннисную туфлю.

— Что происходит? Ты зачем обуваешься?

— Мне… мне нужно…

Что, черт возьми, ей было нужно? Взгляд Ундины заметался по маленькой комнате в поисках второго носка, который, как оказалось, спрятался под кроватью.

— Мне нужно встретиться со школьной подругой, она приехала сюда на каникулы… в Эванстон.

Она мучительно подыскивала имя и в конце концов выбрала девочку, которую смутно помнила по занятиям гимнастикой в восьмом классе. Она еще здорово играла в кикбол.

— Это Лисса. Лисса Гриффитс. Я обещала ей встретиться, а она может увидеться со мной только этим утром. Вернусь через пару часов.

— Что? — Стоявшая в дверях Триш растерянно опустила руки. — Зачем ты сейчас убегаешь? Что за Лисса Гриффитс? Ты никогда о ней не говорила. Что происходит, Ундина? Ты же только что приехала. — Триш шагнула к дочери, в нарастающем волнении всплеснула руками. — Нам нужно поговорить.

Ундина кивнула, избегая маминого взгляда и торопливо запихивая вторую ногу в туфлю.

— Я знаю. Я тоже хочу. Хочу поговорить с тобой. Просто мне нужно встретиться с этой девочкой. Лизой… То есть Лиссой. Я должна была сказать вам про нее. Это моя новая приятельница.

Господи, врать она совершенно не умеет.

— Она классная, — добавила Ундина невпопад. — Лисса просто классная. Помогает мне по физике. Ты же знаешь, у меня с физикой беда.

Ундина понимала, что сейчас ей лучше заткнуться, пока она не изложила полную биографию Лиссы, включая различные победы на олимпиадах по физике, правдоподобные хобби (любительская видеосъемка, сквош) и планы насчет поступления в колледж после летних каникул, которые она проведет, катаясь на яхте возле северо-западного побережья. Схватив со стола кошелек, Ундина подлетела сбоку к матери, быстро поцеловала ее, прежде чем Триш успела сказать что-либо еще.

— Передай папе, ладно? Я буду дома к часу… и не беспокойся, — добавила она таким тоном, который любую мать заставил бы беспокоиться.

Крепко обняв растерянную Триш, Ундина прыжками преодолела лестницу и понеслась туда, где, как ей смутно помнилось с прошлой ночи, располагалась входная дверь. Она в Чикаго. Надо не забыть взглянуть на номер дома и название улицы. Она надеялась, что мама не побежит за ней, но это не слишком ее волновало. Нужно добраться до розового сада, чтобы встретиться с кем-то, кто должен прийти туда.

Сон, который она видела, — про небо и пыльцу, про синь вокруг — абстрактный и загадочный, маячил где-то на краю сознания, ускользал, но в то же время не давал забыть о себе — ощущение было такое, как будто пытаешься вспомнить чье-то имя или восстановить в памяти обрывок мелодии. Но именно сон подсказывал ей, как нужно действовать.

Отец даже не успел выйти из кухни, как Ундина выскользнула через парадную дверь.

— Пока, Макс, пока папа, встречаюсь-с-подругой-вернусь-через-пару-часов!

Она понятия не имела, где находится розовый сад или Грант-парк, но, окинув взглядом улицу и запомнив адрес — Эмерсон-стрит, дом 727,— приметила на углу круглосуточный магазинчик и решила, что необходимую информацию можно получить там. Или вызвать такси. Если кто-то и должен встретиться с ней, как говорилось в записке, он подождет.

С озера подул ветер. Не привыкшая к холоду Ундина зябко потерла руки и сунула их в карманы куртки.

Сотовый. Она забыла сотовый, но решила не возвращаться за ним домой. Пальцы погладили край бумажной салфетки, с прошлой ночи лежавшей в кармане, но перечитывать записку она не стала. Что, если надпись была сделана лимонным соком, как в книжке «Шпионка Хэрриэт», и уже исчезла?

«Завтра утром, — прошептала Ундина, — в розовом саду».

Она глянула на часы: 9.34.

— Легка на подъем, как никогда, — сказала она себе и перешла на бег.

* * *

«Угол Первой улицы и Эш-стрит, — написал Никс в своем сообщении. — Сейчас». Сейчас уже, безусловно, наступило, а Морганы все не видно.

Он стоял на краю тротуара в нескольких ярдах от намеченного места встречи, прячась за деревом, чтобы не бросаться в глаза, зато сам отсюда мог видеть двери бара «У Денни» и входивших в него прохожих обоего пола. Протащились несколько ханыг, но большая часть пешеходов шли с противоположной стороны. Даже алкоголикам требовался сон — и каждые несколько минут кто-нибудь из посетителей бара, сгорбившись и, как правило, зажигая сигарету, неровной походкой спускался со ступеней и сворачивал налево, к старинной части города.

Он постарался уйти из сквота потихоньку, чтобы не разбудить Финна или Эвелин. Однако кудрявая Эви уже ждала на выходе, держа приготовленные для него шоколадный батончик и фонарик.

— Будь осторожен, — велела она.

— Буду, — пообещал он без обычного сарказма.

Эвелин мягко улыбнулась и забралась обратно в палатку.

С тех пор прошло сорок минут.

Никс бросил последний взгляд на обе улочки и газон, тянувшийся вдоль реки, но ничего особенного не увидел, кроме бегающих с утра яппи из Перл-дистрикт, и пошел к бару. Черта с два он будет ждать Моргану. Хотя что-то в этом уравнении ему не нравилось. Он не привык доверять людям, а уж тем более не собирался доверять Моргане д'Амичи. Эти хрустальные глаза, эти тонкие, тугие губы… Никс ускорил шаг, тряхнул головой. Если она не придет, это не его вина.