Белый огонь - Линкольн Чайлд

– Семья занята – у них сейчас предрождественский обед… – снова начала горничная.

Но человек в черном, похоже, не слышал ее; он прошел через прихожую, мимо парадной круговой лестницы в большой коридор, ведущий в столовую. Горничная семенила за ним с его уличной одеждой в руках.

– Ваше имя, сэр?

Но человек не обращал на нее внимания.

– Я должна доложить о вас… – лепетала она, едва поспевая за ним.

Он дошел до великолепных двойных дверей столовой, взялся за ручки и распахнул створки. Перед ним предстала вся семья – человек двенадцать, а то и больше; они сидели вокруг роскошного, сверкающего серебром и хрусталем стола, в центре которого стояло гигантское блюдо с остатками молочного поросенка. От поросенка осталась одна грудная клетка, окруженная жирными комками полупережеванного мяса и костями. Нетронутой была также голова поросенка с прожаренными закрученными ушками и обязательным печеным яблоком во рту.

Все сидящие за столом удивленно уставились на вошедшего.

– Я пыталась… – в очередной раз начала горничная, но джентльмен в черном прервал ее, поднимая в руке бутылку шампанского.

– Бутылочка «Перье-Жуэ Флёр де Шампань», и счастливого Рождества всем вам! – провозгласил он.

Ошеломленное молчание. Наконец поднялся Генри Монтебелло, сидевший во главе стола.

– Что означает это вторжение? – Он прищурился. – Вы… вы тот самый агент ФБР.

– Абсолютно верно. Алоизий Пендергаст к вашим услугам! Я навещаю друзей с поздравлениями и подарками!

Он сел на единственный пустой стул у стола.

– Прошу прощения, – холодно сказал Монтебелло, – этот стул приготовлен для миссис Кермоуд, которая будет здесь с минуты на минуту.

– Что ж, миссис Кермоуд пока не пришла, а я уже здесь. – Он поставил бутылку шампанского на стол. – Откроем?

На патрицианском лице Монтебелло появилось жесткое выражение.

– Не знаю, сэр, почему вы себе позволяете врываться на семейный обед таким вот образом. Но я должен попросить вас немедленно удалиться из моего дома.

Агент помолчал, чуть раскачиваясь на стуле. На его лице появилось обиженное выражение.

– Ну, если не хотите открывать шампанское – как хотите, но не прогоняйте меня, не угостив стаканчиком чего-нибудь. – Он взял со стола бутылку вина, рассмотрел этикетку. – Гм. Каберне «Каслз Лип» урожая двухтысячного года.

– Что вы делаете? – рявкнул Монтебелло. – Поставьте бутылку и убирайтесь, или я вызову полицию!

Словно не слыша, Пендергаст взял со стола ближайший бокал, налил в него вина, демонстративно раскрутил жидкость, сунул нос в бокал, пригубил, шумно втянул воздух, надул щеки, пригубил еще. Потом поставил бокал.

– Неплохой привкус косточек, но тела нет, и короткое послевкусие. Никакого блеска, к сожалению. Абсолютно. Что это за вино для праздничного стола? Разве мы варвары, сквайр Монтебелло? Жалкие обыватели?

– Лотти, звоните девять-один-один. Сообщите о незаконном проникновении в дом.

– Но меня же пригласили, – сказал Пендергаст. Он повернулся к горничной. – Разве нет, дорогая?

– Я только открыла дверь…

– И более того, вы пьяны! – Голос Монтебелло зазвенел от ярости; остальное семейство слушало в полной прострации.

В этот момент, как по заказу, из кухни появилась повариха в сопровождении помощников, она несла на серебряном подносе большое фламбе, над которым плясали язычки пламени.

– Ах, вишневый десерт! – воскликнул Пендергаст, вскакивая на ноги. – Просто замечательно! – Он ринулся вперед. – Вам тяжело – дайте я помогу. Этот огонь может быть опасен. В особенности здесь, в Роринг-Форке!

При виде идущего к ней пьяного человека повариха забеспокоилась, сделала шаг назад, но ее движения были слишком медленными. Агент ФБР схватил огромный пылающий поднос, который вдруг накренился в его руках, а потом перевернулся; поднос, вишни, мороженое и горящий бренди – все это разлетелось по столу, накрывая остатки поросенка.

– Пожар! Пожар! – закричал Пендергаст, когда по скатерти заплясало пламя, и всем своим видом выразил смятение и страх. – Это ужасно! Бегите! Все на улицу!

Сидящие за столом закричали и завизжали, все повскакивали со своих мест, переворачивая стулья, опрокидывая вино.

– Быстро на улицу! – кричал Пендергаст. – Включайте сигнализацию. Дом горит. Мы сгорим заживо, как и остальные!

Его голос захлебывался ужасом, и это оказалось заразительным. Мгновенно возникла суматоха. Включился датчик дыма, что только усилило инстинктивное стремление присутствующих вырваться наружу, любой ценой спастись от огня. За считаные секунды в столовой никого не осталось, в панике одни отталкивали других и неслись по коридору к выходу. Один за другим проскакивали они в дверь на улицу. Человек в черном остался в доме один.

С неожиданным спокойствием он взял громадную бутыль с соусом и залил им пламя на столе, хотя оно и без того затухало из-за тающего мороженого и соков, стекающих с блюда, на котором покоились остатки поросенка. Плеснув вина из бутылки второсортного каберне, Пендергаст окончательно победил пожар. С поразительной уверенностью и эффективностью движений он быстро прошел по столовой в гостиную, а через нее по анфиладе строго украшенных комнат до самого конца, где находился кабинет Генри Монтебелло. Там Пендергаст направился прямо к ряду канцелярских шкафов. Проходя мимо шкафов, он читал бирки на них, наконец остановился перед одним, открыл его ловким, уверенным движением, принялся просматривать папки, вытащил толстую папку-гармошку, закрыл шкаф и направился с папкой через весь дом в прихожую, прихватив по дороге бутылку шампанского со стола в столовой. В передней он облачился в пальто, надел шарф и шляпу, спрятал папку под свое безразмерное пальто и вышел на улицу.

– Леди и джентльмены, – объявил он, – пожар погашен. Можно вернуться в дом.

Он прошагал по заснеженному тротуару к своей машине и уехал.