Хороший, плохой, неживой - Ким Харрисон

Эдден зарулил на заросшую бурьяном крошечную парковку уцеркви. По дороге он говорил мало, но сжатые добела пальцы на руле ипокрасневшая шея ясно давали мне понять, какого он мнения о моем потокесознания – как только он сознался, почему согласился быть моим шофером, я выдавалаэтот поток без перерыва.

Вскоре после того, как было найдено тело, пришла весть порации, что меня надо «вычеркнуть из платежной ведомости ФВБ». Похоже, сталоизвестно, что ФВБ помогает ведьма, и тогда ОВ завопила о нарушении правил. Ещеможно было бы покачать права, если бы Гленн дал себе труд объяснить, что явсего лишь консультант, но он не сказал ни слова – все еще дулся на меня, что яиспохабила своим присутствием его драгоценное место преступления. И плевать емубыло, что у него бы вообще места преступления не было, если бы не я.

Поставив машину наручной тормоз, Эдден уставился в ветровоестекло, ожидая, пока я выйду. Надо отдать ему должное: не каждый сможет сидетьи спокойно слушать, как его сына в одной фразе сравнивают с присоской кальмара идерьмом летучей мыши.

Я ссутулилась и так и сидела, не шевелясь. Если я сейчасвыйду – это будет значить, что все кончено, а так не должно быть. Кроме того,произнесение двадцатиминутной тирады утомляет, а еще я, наверное, хотя быизвиниться должна была.

Моя рука свесилась из открытого окна машины, и я слышала,как играют вдали на пианино какую-то сложную пьесу, в которой композиторабольше интересовала беглость пальцев, чем выражение чувства. Я набрала воздухув легкие:

– Если бы мне только поговорить с Трентом…

– Нет.

– Но хотя бы послушать запись его допроса?

– Нет.

Я потерла виски, выбившийся локон пощекотал мне шею.

– И как мне делать свою работу, если мне не дают ееделать?

– Это уже не твоя работа, – ответил Эдден, и намекна злость заставил меня поднять голову. Я проследила за его взглядом – онсмотрел, как детеныши пикси съезжают по колокольне на квадратиках из вощенойбумаги, которые я им вчера нарезала. Не поворачивая шеи, Эдден наклонился насиденье вынуть из заднего кармана бумажник. Раскрыв его, он протянул мненесколько банкнот. – Мне было сказано расплатиться с тобой наличными. Неуказывай в налоговой декларации, – сказал он тем же ровным голосом.

Я сжала губы, взяла бумажки, пересчитала. Уплатить мненаличными? Из капитанского кармана? Кто-то глубоко вошел в режим «прикрыть себезадницу». У меня живот стянуло судорогой, когда я увидела, что здесь кудаменьше, чем мы договаривались. Я же занималась этим почти целую неделю.

– А остаток я получу потом? – спросила я, засовываяденьги в сумочку.

– За отмененные занятия у доктора Андерс руководствотебе не заплатит, – ответил он, не глядя на меня.

Опять надули. Не думая, как я скажу Айви, что у меня опятьнет денег на плату за жилье, я открыла дверцу и вышла. Если бы я не знала, торешила бы, что пианино играет в церкви.

– Вот что я вам скажу, Эдден. – Я с шумомзахлопнула дверь. – Больше меня никогда не зовите.

– Пора тебе повзрослеть, Рэйчел! – сказал он,заставив меня обернуться. Круглое лицо напряглось – он наклонился на сиденье, кмоему окну. – Будь моля воля, я бы тебя арестовал и передал в ОВ, пусть быони с тобой разбирались. Тебе было велено ждать, а ты преступила его власть.Снова я поддернула сумку выше на плечо, и хмурое выражение стало задумчивым. Сэтой точки зрения я об этом не подумала.