Цикл оборотня - Стивен Кинг

Он пролетел через гостиную и остановился перед камином.

– Господи Боже, нет, – прошептал он.

На картине за растрескавшимся стеклом больше не было светафар, направленных прямо на зрителя. Теперь «гранд-ам» ехал вниз по крутомуизгибу дороги, которая могла быть только съездом со скоростного шоссе. Лунныйсвет переливался, как жидкий шелк, на черных боках автомобиля. На заднем планевиднелась водонапорная башня. И слова, написанные на ней, легко читались приярком свете луны. «СОХРАНИМ МЭН ЗЕЛЕНЫМ. ДАВАЙТЕ ДЕНЬГИ».

Киннелл плеснул на картину горючей жидкостью, но не попал спервого раза. Руки тряслись, и жидкость просто растеклась по той части стекла,которая осталась целой. Пятно замутило складной верх Дорожного Ужаса. Киннеллсделал глубокий вдох, примерился и плеснул опять. На этот раз жидкость попалаточно на дырку в разбитом стекле и просочилась под рамку. Она пошла бурымиразводами по акварели, въедаясь в бумагу, растворяя краску.

Киннелл взял декоративную спичку из кувшинчика на каминнойполке, зажег, чиркнув по кирпичам под очагом, засунул в дырку в стекле. Картиназагорелась мгновенно – пламя охватило «гранд-ам» и водонапорную башню на заднемплане. Стекло, еще остававшееся в рамке, разом почернело и лопнуло,разлетевшись брызгами горящих осколков. Киннелл затоптал их ногами, поспешивпогасить пламя, пока оно не подожгло ковер.

***

Он подошел к телефону и набрал номер тетушки Труди, даже несознавая, что по щекам у него текут слезы. На третьем гудке сработалавтоответчик. «Привет, – поздоровался он голосом тети Труди. – Я знаю, что мнене стоит этого говорить, дабы не поощрять грабителей, но меня нет дома. Япоехала в Кеннебанк смотреть новый фильм с Харрисоном Фордом. Если высобираетесь меня грабить, пожалуйста, не забирайте мою коллекцию фарфоровыхпоросят. Если хотите мне что-то сказать, говорите после сигнала».

Киннелл дождался сигнала и наговорил, очень стараясь, чтобыголос его не дрожал:

– Тетя Труди, это Ричи. Когда вернешься домой, позвони мне,ладно? В любое время, пусть даже и поздно.

Он повесил трубку, взглянул на экран телевизора и снованабрал номер Новостной ленты телетекста, только на этот раз задав код штатаМэн. Пока компьютер на том конце линии обрабатывал заказ, Киннелл вернулся ккамину и поворошил кочергой сморщенные, почерневшие останки картины. Запах былпросто ужасный – по сравнению с ним, едкий запах пролитого уксуса казалсяпросто божественным ароматом, – но Киннеллу было уже все равно. Картины большене было. Она превратилась в пепел. И ради этого можно стерпеть что угодно. Аесли он снова вернется, Дорожный Ужас?

– Не вернется. – Киннелл поставил кочергу на место ивернулся к телевизору. – Я уверен, что он не вернется.

***

И все-таки каждый раз, когда сообщения на новостной линииначинались по новому кругу, Киннелл прочитывал их очень внимательно. От картиныостался лишь пепел на кирпичах под очагом.., и в новостях не появлялось никакихсообщений о зверском убийстве пожилой женщины в Уэллсе, Сако или Кеннебанке. НоКиннелл все равно продолжать следить за телетекстом, как будто где-то подспудноедва ли не ждал, что на экране появится что-то вроде: «ГРАНД-АМ» НА ПОЛНОЙСКОРОСТИ ВРЕЗАЛСЯ В ЦЕНТРАЛЬНЫЙ КЕННЕБАНКСКИЙ КИНОТЕАТР. ПО ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫМДАННЫМ, ПОГИБЛО ОКОЛО ДЕСЯТИ ЧЕЛОВЕК. Но ничего подобного не появилось.

В четверть одиннадцатого зазвонил телефон. Киннелл схватилтрубку:

– Алло?

– Это Труди. С тобой все в порядке, мой хороший?

– Да, все в порядке.

– А то у тебя голос какой-то странный, – сказала тетя. –Дрожит.., да и вообще, не такой какой-то. Что случилось? Это все из-за нее? – Итут тетя сказала такое, что повергло Киннелла в леденящий ужас, но все-таки неудивило:

– Это все из-за этой картины, которая так тебе нравилась,да? Из-за этой проклятой картины?

Киннелл вдруг успокоился. Может быть, потому что тетяоказалась такой проницательной.., ну и, конечно же, из-за того, что с нейничего не случилось.

– Да, может быть, – сказал он. – Меня как-то так колотиловсю дорогу до дома. И я ее сжег. В камине.

Она все равно скоро узнает про Джуди Даймент, – твердилпредательский внутренний голос. – У нее нет спутниковой тарелки ценой вдвадцать тысяч долларов, но она получает «Юнион-лидер», и завтра же эта новостьбудет на первой полосе. Тетя умная женщина и сразу сообразит что к чему.

Да, все верно. Но дальнейшие объяснения могут подождать и доутра, когда возбуждение немного спадет.., когда он, возможно, найдет способ,как ему поразмыслить над всем, что случилось, не сходя при этом с ума.., икогда он будет уверен, что все закончилось и Дорожного Ужаса больше нет.

– Вот и славно, – с нажимом проговорила тетя. – И знаешьчто? Ты бы и пепел развеял тоже. – Она на секунду умолкла и продолжила, понизивголос:

– Ты за меня волновался, да? Потому что ты мне показывал этукартину?

– Да, немножечко волновался.

– Но теперь тебе лучше?

Киннелл откинулся в кресле и закрыл глаза. Ему действительностало легче.

– Э.., как кино?

– Замечательно. Харрисон Форд изумительно смотрится в форме.Вот если бы он еще как-то убрал эту шишку на подбородке…

– Спокойной ночи, тетя Труди. Завтра поговорим.

– Поговорим?

– Да. Я так думаю, – сказал Киннелл.

Он положил трубку на место, встал, подошел к камину и ещераз пошевелил кочергой пепел. Картина сгорела почти вся. Остался только кусоккрыла черного автомобиля и обуглившийся клочок дороги. Но это, наверное, уже нестрашно. Может быть, именно так и надо было поступить с самого начала? В концеконцов, именно так и следует изничтожать сверхъестественных посланцев зла –жечь их огнем. Ну да. Он сам использовал этот сюжетный ход в нескольких своихкнигах. В частности, в «Отбывающем поезде» – романе про железнодорожный вокзал,населенный призраками.

– Вот именно, – произнес Киннелл вслух. – Гори, детка, гори.

Он подумал о выпивке, которую обещал себе на подъезде кдому. Выпить, конечно, стоило. Но тут Киннелл вспомнил пролитый уксус (которыйуже, наверное, впитался в рассыпанные овсяные хлопья – ну и мысли иной разприходят в голову! ) и решил, что лучше сразу лечь спать. В романах ужасов – кпримеру, в романах Ричарда Киннелла – герой, переживший подобное приключение,не спит до утра. Потому что не может заснуть.

Но жизнь – это не книга. В жизни люди ложатся спать изасыпают вполне нормально.