Душа тьмы - Дин Кунц

Я никогда не бил силен в географии, но понял, что дело серьезное, потому что Харри стиснул руки и снова повернулся ко мне:

— С русской стороны примерно на одной линии расположены города Завитинск, Белогорск, Свободный и Шимановск, и расстояние между ними невелико. В Завитинске размещен ракетный комплекс, нацеленный на некоторые китайские населенные пункты. В Белогорске находится филиал хабаровских лабораторий, занимающихся лазерами. Именно оттуда в последнее время приходили новости о возможности создания чего-то вроде лучей смерти. Весь тот район стал в последние годы стратегическим. Стоит китайцам захватить его, и они смогут контролировать часть территории русских. Так вот, по Амуру сплавляются мобильные ядерные устройства, нацеленные на Завитинск.

— Значит, война, — сказал я. — Но такое уже было. Чего-либо подобного мы ждем уже лет четырнадцать или даже больше. Какое отношение это имеет ко мне и Морсфагену?

— Мне позвонил один приятель — юрист, с которым я вместе учился, такой же динозавр. Он сообщил, что Морсфаген интересовался возможностью поместить тебя под стражу, как они пытались сделать много лет назад.

— Но этот бой мы уже выиграли.

— Тогда было мирное время. Так вот теперь Морсфаген хочет знать, не обстоят ли во время войны дела иначе.

— Закон есть закон, — возразил я.

— Но в условиях кризиса действие закона может быть приостановлено. И, как сказал мой приятель, генерал обронил словечко насчет того, что готов этому посодействовать. Это будет отвратительно, мерзко, грязно, вызовет осложнения — но возможно. Пока Морсфаген согласен работать с тобой на существующих условиях, но если ты загонишь его в угол или разозлишь сверх меры, он может решиться, даже рискнув карьерой, пойти на это.

Мне стало нехорошо. Нестерпимо хотелось сесть, но это было бы признаком слабости. Я знал, что Харри едва держится. Не стоило расстраивать его сильнее.

— А что ты об этом думаешь? — спросил я.

— То же самое. Только полагаю, что он может добиться успеха, в котором даже его советники не уверены.

Я кивнул:

— Мы будем играть с холодной головой, Харри. Будем так хладнокровны, что посрамим сосульки. Идем.

Он с облегчением вздохнул, выходя следом за, мной из пустого кабинета, и мы направились через холл в комнату с шестиугольными знаками на стенах.

— Вы опять опоздали, — сказал Морсфаген, сверяясь со своими часами и косясь на меня, словно ожидая очередной дерзости. Возможно, он решил, что еще одна моя остроумная реплика повергнет в прах его терпение.

— Извините, — сказал я, лишив его этого удовольствия. — Транспорт.

Генерал выглядел совершенно ошарашенным, он открыл было рот, намереваясь сказать что-то, но тут же закрыл его и стиснул зубы. Похоже, он предпочел бы оскорбление вежливости.

На этот раз я пришел в ИС-комплекс только ради денег, а вовсе не для того, чтобы демонстрировать свою сверхчеловеческую одаренность. Терапия компьютерного психиатра помогла мне. Еще несколько чеков в моем кармане, и мы с Мелиндой сможем путешествовать хоть целую вечность, убегая от уродства, грязи, войны и людей, увлеченных ими. Я думал о будущем для нас двоих, хотя еще не знал наверняка, испытывает ли она ко мне такие же чувства. Но я избавился от психологии пессимизма, в одночасье став оптимистом, и будущее виделось мне исключительно в розовом свете.

Ребенок был в трансе. Его губы слегка шевелились, открывая неровные зубы. Руки на подлокотниках кресла вздрагивали, хотя он и спал. Я дождался, пока ему введут наркотик, а потом мы заговорили на языке, Только нам одним понятном.

Я прыгнул из комнаты вниз, в лабиринт, не надеясь на лестницу, — пусть вчера она и была, но сегодня ее вполне могло не быть...

Копыта Минотавра стучали по камню, звеня, как россыпь стеклянных осколков.

Возник детский силуэт, но не такой четкий и реальный, как накануне. Не то он утратил силу, позволявшую ему игнорировать мое присутствие, не то придумал хитрую уловку, чтобы лишить меня защиты, — этого я не знал.

Повеяло слабым запахом мускуса, четче проявились ниспадающие темными волнами волосы, точно нарисованные пастелью.

— Уходи!

— Я ничего тебе не сделаю.

— И я не хочу тебе зла, Симеон. Уходи.

— Вчера, как ты помнишь, я сотворил меч из воздуха. Не надо недооценивать меня, хотя я и нахожусь в твоих владениях.

— Я прошу тебя уйти. Здесь ты в опасности.

— Какая же мне угрожает опасность?

— Не могу сказать. Просто знаю, что опасность существует.

— Не очень-то ты откровенен.

— Это все, что я могу сказать. Я выхватил меч, и Ребенок мгновенно растворился в странной голубой дымке, словно прилипавшей к стенам, — и тут же в коридор со свистом ворвался ветер, увлекая ее прочь. Туман пополз по камню стен и втянулся в яму.

Два часа на сеанс — два часа я находился на пыльной площадке над пропастью, ухватывая мысли и направляя их в водоворот, а какой-то иной уровень моего сознания отслеживал течение потока. Там было Б на темной траве... Близко склонившееся над холмом... Белое... БогБогБогБогБог... Б.., как вихрь над водами.., над полями.., идущий, идущий... Безжалостно приБлижающийся ко мне... Б... Б...

Я потянулся и крепче ухватился за продолжение этой мысли, отчасти потому, что она могла привести к чему-либо интересному, отчасти потому, что была чрезвычайно сильна, странна и казалась полной образов. Внезапно площадка под моими ногами исчезла, и я полетел в пропасть, полную кипящей лавы.

Порыв ветра поднял меня к реке прежде, чем я рухнул в этот котел безумия.

Я летел как коршун.

Река привела меня к океану.

Вода в нем была взбаламученной и горячей — кое-где спиральными струйками поднимался пар.

И плавали тающие льдины.

Я вынырнул на поверхность, отчаянно пытаясь удержаться на гребне вихревого течения, направляя мысли и сражаясь исключительно за целостность своего собственного разума. Тут меня внезапно приподняло и швырнуло на пенный вал, взметнувшийся в тяжелое черное небо — как пуля из винтовки, завывая и крутясь, я полетел...

...прочь из мыслей и разума Ребенка.

В комнате было темно. Гексаграммы горели на стенах, подсвечивая серьезные лица генералов и техников, на удивление похожих на горгулий.

— Он выкинул меня вон, — тихо произнес я, нарушив звенящую от напряжения тишину.

Все присутствующие повернулись ко мне с выражением крайнего недоверия. Хотелось бы мне, чтобы наше с генералом примирение началось раньше, тогда этот случай не выглядел бы столь подозрительным.

— Он просто вышвырнул меня вон из своего разума, — повторил я. — Такое со мной случилось впервые.