Царап-царап - Линдси Карри

Я потёрла глаза ребром ладони. Я видела, как все пассажиры вышли из автобуса, но маленького мальчика среди них не было. С ним не было родителей, бабушки, дедушки или друга. Его там просто не было.

– Где же он? – Я направилась в конец автобуса. Дурное предчувствие цепко укоренилось во мне, как эти надоедливые ползучие растения, которые оплетали наш дом.

Папа заглянул в автобус и встретился со мной взглядом.

– Клэр? Что ты ищешь?

– Маленького мальчика. Где тот мальчик, который сидел вот тут?

Папа удивлённо посмотрел на меня.

– Сегодня на экскурсии не было детей. Я не допускаю никого моложе двенадцати лет.

Я изумлённо покачала головой. Мальчику точно не было больше двенадцати. Ему было лет шесть, самое большее семь. Я прошла по проходу и остановилась у сиденья, где сидел мальчик. Оно было мокрое. На полу валялась скомканная мокрая бумага. Я подняла её и бережно развернула края. Руки так сильно дрожали, что я едва сумела разгладить хрупкий листок, чтобы прочесть, что там написано.

Наконец мне это удалось, и я оцепенело уставилась на лист. Он был пуст, если не считать нацарапанных посередине цифр 396. Ничего необычного не было, кроме дырки в нижней части. Бумага была старой и выцветшей.

Я перевела взгляд на папу.

– Ты уверен, что не видел здесь маленького мальчика? Каштановые волосы, белый костюм.

– Не видел. Извини. – Папа приподнял бровь. – Хочешь сказать, ты видела маленького мальчика?

В его голосе промелькнул проблеск надежды. Ну конечно! Если я скажу, что видела мальчика, а потом он исчез, папа придумает очередную дурацкую историю о призраках, чтобы продать побольше билетов. Возможно, он даже напишет об этом книгу. Не успею я опомниться, как он превратит наш дом в одну из остановок на своих экскурсиях. О нас станут говорить ещё больше. Нет уж, спасибо!

– Нет, я ничего не видела. – Как только ложь слетела с моих губ, в желудке у меня всё перевернулось.

Мальчик был здесь, я видела его собственными глазами. Я сложила листок бумаги и бережно убрала его в карман джинсов. Вероятно, это всего лишь талон из химчистки или мастерской бытового обслуживания. Но я всё равно решила его сохранить. Потому что не могла избавиться от мысли, что промокший мальчик с тёмными глазами оставил его для меня.

Обычно я сразу засыпала, стоило мне коснуться подушки. Всему виной седьмой класс. Разве можно пережить уроки испанского, алгебры и истории и не устать? Это просто нереально.

Но сегодня всё было иначе. Я лежала в кровати и думала о мальчике из автобуса. У него было такое бледное лицо. И эти тёмные глаза… Я боялась, что никогда не забуду их, и одновременно боялась забыть. Что он пытался мне сказать? Сколько бы я ни прокручивала этот момент у себя в голове, я не могла расшифровать его слова.

А потом он исчез. Растворился в воздухе, как будто его никогда и не было. И только я знала, что он был.

Белое лицо. Бледные губы. Тёмные глаза. Номер 396. Я смотрела на потолок, и в моей голове роились миллионы мыслей. Сегодня на потолке было больше трещин, чем обычно. Тёмных трещин. Как будто вены зигзагами извивались по белой краске, обрываясь в том самом месте, где потолок соединялся со стенами. Они напоминали мне о муравьиной ферме. Я всегда их терпеть не могла и считала безумием приносить в дом насекомых, но Сэму они нравились. И конечно, каждую маленькую чёрную гадость он называл Клэр, чтобы разозлить меня.

Я как раз пыталась заснуть, когда вдруг услышала за стеной прямо у себя над головой слабое царапанье. Царап-царап. Царап-царап. Моё сердце бешено застучало. Я прислушалась и громко сглотнула слюну, потому что царапанье стало громче. За все двенадцать лет, что я жила в этом доме, я никогда не слышала ничего подобного. Может быть, это мышь? Я поплотнее натянула одеяло на шею и попыталась не обращать на звук внимания. Ничего страшного. Ничего страшного. Ничего страш…

Царап-царап!

На этот раз звук был очень долгим, как будто кто-то медленно провёл ногтями по школьной доске. Я пыталась сосредоточиться на свете, падавшем в моё окно с улицы, и жалела, что он недостаточно яркий, чтобы осветить всю комнату. Я бы очень хотела, чтобы у меня хватило смелости протянуть руку и включить лампу. Но вместо этого я застыла на месте, и вся комната была погружена в беспросветную страшную темноту.

Наверное, это всё-таки мышь. Я пыталась представить её, маленькие усы и закрученный хвостик, и повторяла себе, что она очень милая. Совсем не похожа на что-то огромное, волосатое и с клыками, пытающееся пробраться в мою комнату. Всего лишь голодная маленькая мышка, которая искала какие-нибудь крошки. Она поест и уйдёт, и я больше никогда её не услышу.

Но я ошибалась.

Царапанье становилось всё более яростным, и я слышала, как внутри стены отламывались и падали вниз мелкие кусочки штукатурки. Если бы я не знала, что это невозможно, то решила бы, что кто-то пытается выбраться из стены прямо на мою кровать.