Конец пути - Антон Грановский

Филипп, тринадцатилетний мальчик с копной каштановых волос на круглой массивной голове, стоял у двери и слушал разговор родителей. В щель ему было видно и маму, сидящую на кровати, и отца, стоявшего за ноутбуком.

– Я хотела тебе кое-что сказать, – заговорила мать.

– Что? – спросил отец, просматривая на ноутбуке какие-то таблицы.

– Я хотела сказать… Черт, даже не знаю, как ты к этому отнесешься…

– Оль, давай без предисловий, – сухо проговорил он.

Она помолчала, а затем вдруг спросила:

– Олег, я уродина?

– Нет, – ответил отец.

– Может, я толстая?

– Нет.

– Я ухаживаю за собой, я занимаюсь спортом.

– Ну да. Ты у меня молодец.

Она посмотрела мужу в глаза:

– Олег, что со мной не так?

– Не понимаю, о чем ты.

– Ты мне изменяешь. Я знаю.

– Раз знаешь, то зачем об этом говорить?

Мать сжала кулаки. Отец заметил это, усмехнулся и сказал:

– Что ты хочешь от меня?! Чтобы я рассказал тебе в подробностях о том, как спал с твоей подругой? Хорошо. Мы занимались с ней этим на кухонном столе, в ванне с горячей мыльной водой и даже в парке, в кустах сирени! И это было здорово, слышишь? Это было великолепно!

Лицо матери стало белым, как бумага. В горле у нее что-то заклокотало, а затем она выговорила, будто выплюнула слова:

– Ты омерзителен! И я… я тоже тебе изменила!

– Что? – отозвался отец, не отрываясь от своих таблиц.

– Изменила! Причем два раза!

– Не выдумывай.

– Помнишь тех парней, которые строили нам сауну на даче? Я отдалась им!

Отец повернул голову и пристально посмотрел на мать. Его сухое, резкое лицо слегка вытянулось.

– Ты врешь, – сказал он спокойно и отчетливо.

Она покачала головой:

– Нет. Это было в твой день рожденья. Ты работал до обеда. Этого времени нам хватило с избытком. Пока ты принимал поздравленья от сослуживцев, я трахалась с этими парнями в недостроенной бане.

– Ты это выдумала, чтобы меня разозлить.

– Думай так, если тебя это утешит.

Мать поднялась с кровати. Ее рыжие волосы были слегка растрепаны, тушь на глазах размазалась, даже кофта смотрелась так, словно вдруг постарела лет на двадцать.

– Пойду сделаю нам кофе, – сказала мать.

Отец вскочил со стула и схватил ее за руку.

– Подожди, – гневно окликнул он.

Мать, такая же худощавая, как отец, но не менее сильная, высвободилась.

– Подожди! – рявкнул он, снова схватил жену за тонкое запястье и резко повернул ее к себе.

– Скажи, что ты все это выдумала, – глухо проговорил отец, глядя ей в глаза.

Мать улыбнулась и заговорила издевательски-спокойным, почти сладким голосом:

– Сперва я отдавалась им по очереди. Потом – обоим сразу. Когда мы начали, я чувствовала стыд, потому что делала это только затем, чтобы отомстить тебе. Но потом… потом мне понравилось. Это было так… брутально. Так восхитительно грязно и порочно.

Отец сжал кулак и размахнулся.

– Хочешь меня ударить? – Глаза мамы сузились и похолодели. – Только попробуй. Я зафиксирую побои, засужу тебя, разведусь и заберу половину всего, что ты имеешь. А ты этого не хочешь, верно? Ты скорее сотрешь себе зубы от злости в порошок, чем позволишь разорвать свою фирму пополам. И еще – я не дам тебе купить и перепродать эту квартиру. А ты ведь задумал всю эту куплю-продажу, чтобы отмыть деньги, верно? Я слышала твой телефонный разговор.

– Я тебя… я тебя…

– Что ты меня?

– Я тебя ненавижу!

– Это чувство у нас взаимное. – Она стряхнула его пальцы со своего запястья. – Приготовить тебе ужин, дорогой?

– Подавись своим ужином!

– Правильно делаешь, что отказываешься. В последнее время я рассеянная и легко могу насыпать в блюдо крысиного яду вместо твоих любимых специй.

Мать двинулась к двери. Фил отпрянул и скрылся за углом.