Крушение "Борта № 84" - Александр Зубенко

— Он имел в виду все Заполярье, — поддержал бригадира Семен.

— А сколько мы отошли за три дня от места крушения?

— Надо свериться с маршрутом, — спохватился Вадим Андреевич. — Ты отмечаешь пройденное расстояние? — спросил у Семена.

Тот извлек из куртки блокнот. Поднес к свету костра.

— Километров сорок примерно.

— Всего сорок? — изумился Валька. Степень его разочарования передалась и Позднякову. Он вскинул голову. Посмотрел тупым взглядом в огонь.

— За три с лишним дня всего сорок километров? — огорчился юный бурильщик.

— А чего ты хотел? Мы ж не на лыжах. Снегоступы неудобные. Сани с вещами опять же — их тоже нужно тащить. Плюс привалы, остановки.

— Ага, — изрек Валька с отчаянием, — и в придачу две смерти наших друзей.

— Уже пять, — уточнил Строев. — Если считать с пилотами, то пять могил.

За два часа до этой беседы, когда временами стихала пурга, они по очереди разгребали тяжелый снег для могилы Григорию. Трудились весь день. Перекусили слегка разогретым мясом лисицы — той, что подстрелил их погибший товарищ. И лишь когда предали вечной мерзлоте труп друга, укрылись в овраге.

— Теперь мы знаем, что нападает на нас стая каких-то неведомых зверей, — заключил Вадим Андреевич Строев. На правах бригадира он имел решающий голос. — Точнее, не просто зверей, а волков. Неизвестный нам вид. Очевидно, мутировавший.

— Чего-о? — не поняв, протянул Валька.

— Мутанты, друг мой. Огромные твари, способные перегрызть человека.

— Что-то я не слыхал о волках величиной с медведей.

— Вот и мы не слыхали. Но, судя по отпечаткам лап, вожак стаи должен быть величиной с нехилого такого себе теленка. Видал их следы? Особенно крупные? Вот они-то и есть вожака стаи.

— И что?

— А то, братец мой, что сдается мне, этот вожак непростой себе зверь.

— А какой?

Строев на секунду замялся, подыскивая слова.

— Говоря откровенно, сам не знаю, как объяснить.

— Он, вожак, он… разумный? Ты это хочешь сказать? — пришел на помощь Семен.

Бригадир щелкнул пальцами.

— Точно! Разумный! Спасибо, помощник! — сдобрил шуткой беседу начальник похода. — Как раз это и вертелось на языке. Разумный!

— То есть? — уставился на них Валька. — Вы оба хотите сказать, что тварюка в образе какого-то волка обладает разу… разумом? — и икнул, потрясенный.

— Не просто разумом. А мыслящим разумом, братец мой! — подвел итог бригадир. — Мы столкнулись, вероятно, с самой крупной загадкой природы. С мыслящим существом, способным управлять стаей. Гипноз, а может и телепатия — кто его знает. Но ведь отдает же вожак команды волкам вернуться назад, оставив недоеденным трупы?

— Петруха и Гриша, они… они были не-до-едены? — по слогам выдавил Валька.

— Вот именно! — воздел кверху руки Семен, поддерживая начальника. — Все верно сказал бригадир. — Этот вожак, которого мы еще не видели, способен управлять всей волчьей стаей. По всей видимости, они обычные волки, каких мы привыкли видеть в интернете или телевизоре. А сам вожак нечто другое. Не из нашей природы. Чужак. Мутант. Иностранец — если тебе так больше доступно.

Наступила пауза.

— И… — спотыкаясь на фразах, ошарашенно выдавил Валька. — И он управляет всей стаей?

— Видимо, так!

— Это значит, его я видел впотьмах, когда горели сзади костры?

— Ты его видел? — подались вперед бригадир с помощником.

— Не его самого. Но, наверное, глаза его все же видел.

— Опиши! — резко приказал начальник. — Только быстро! Чего ж ты молчал? Теперь хоть будем знать, кого искать в темноте.

— Я думал, мне померещилось, — принялся виновато описывать ночной ужас Валька. Описал красные зрачки, словно манящие к себе. Описал, как они постепенно растворялись в черноте, словно отступая назад. Описал этот странный звук шелеста: Вшу-ууххх…

Все говорило о каком-то гипнозе. Но как, черт возьми? Как? Каким образом зверь, пусть и мутант, может обладать телепатией?

— Выходит, что этот вожак просто манил мысленно к себе? Сначала Петруху, потом и Гришу? Они шли на этот его звук?

Строев переглянулся с помощников. Ответил Семен.

— Выходит, что так. Раз слышал ты, то могли слышать они. Пошли, как манекены на зов шелеста. Там на них и бросилась стая.

Минуту молчали, смотря на огонь. Буран постепенно стихал. Поздняков не издавал ни звука — казалось, уснул, уткнув голову в колени.

— Но, почему тогда они не доедали до конца трупы? — подал голос Валька. — Почему останавливались на половине? Не обгладывали выше пояса?

— А вот это тот самый вопрос, друг мой, на который я пытаюсь себе ответить, — печально заключил Строев. — Понимаешь меня? Нет?

— Нет.

— Вот и я так же. Ни беса не смыслю. Действительно, почему вожак отзывает стаю, не закончив обеда?

— Оставляет нам, — рассудил Семен. — Но это пока мои домыслы. Не факт, что они верные. Просто в качестве такого себе предупреждения. Вроде того, мол, смотрите, люди! Я тоже обладаю таким же разумом, как и вы.

— Но… — икнул Валька. — Но для чего?

— Тот самый вопрос, что задает себе Вадим Андреевич, — пожал плечами старший друг.

Потом секунду подумал, подводя логический вывод:

— И убивает нас по одному, направляя стаю. И останавливает их на половине процесса. Отзывает назад… телепатически.

В конце заключил:

— Но это, разумеется, пока только мои предположения. Они могут быть ошибочны.

— Время покажет, Семен, — с горечью усмехнулся Строев. — У нас на всю их стаю девять патронов. А следов более двух десятков. Плюс самый огромный — след вожака.

С тем и закончили беседу. Два-три раза выходили наружу по нужде. День, хоть и полярный, был сумрачен — видимости хватало не больше чем на тридцать метров. С тревогой вглядывались в темноту — блеснут ли кровавые зрачки мутанта?

Потом легли спать. Буран утих. Костры сохранили. Расстелили мешки и брезент. Теперь можно было вытянуться во всю длину своих тел. Ружье наготове. Дежурил сегодня Семен.

…С тем и уснули.

* * *

А Степан Поздняков проснулся от странного толчка. Решил повернуться набок, но чей-то настойчивый голос в мозгу прошептал: «Он снаружи. Твой враг.»

Нефтяник расширил глаза. Потряс головой. В голове пронесся едва различимый шелест, похожий на шорох листвы:

Вшу-ууухх…

Что это было?

Привстав на локоть, обвел взглядом снежную яму с навесом. Два бурильщика спали в мешках. Из ноздрей вырывался пар при дыхании. Горели костры. В проеме брезента был виден силуэт. Дежурил Семен. Упершись в приклад ружья, с глубокой печалью смотрел на огонь. Вспоминал, очевидно, Гришу с Петрухой. И летчиков. И семью. И работу…

А-а, хрен возьми! Это неважно! Важен голос внутри. Он возник ниоткуда. Манил. Гипнотизировал. Звал к себе. И…

И приказывал:

Враг снаружи. Выйди. Убей! Нож у тебя.