Инициация - Лэрд Баррон

В конце концов Дон расплатился, остановил такси и направился в университет, решив лично заняться расследованием. Возможно, равнодушные секретарши и огрызающиеся интерны смягчатся, столкнувшись лицом к лицу с обезумевшим, заросшим щетиной мужем с красными глазами.

Все вышло не так, как он ожидал. Восемь часов он обреченно бродил по лабиринтам коридоров и офисов над и под основными университетскими корпусами, пока не попал в подвальную каморку младшего помощника ассистента менеджера среднего звена, управлявшего каким-то безымянным бюрократическим щупальцем.

Его закуток был тускло освещен и нагрет, как котельная, что, учитывая местоположение, наводило на мысль, что где-то рядом должен быть бойлер. Бледнолицый чиновник указал на место у стола, почти полностью заваленного стопками папок и разрозненных листов. Разбитый и опустошенный, Дон опустился на стул и стал ждать, чувствуя, что начинает сходить с ума от раздражения и нешуточного страха за Мишель, подогреваемого воображением. В прострации он принялся жевать кончик галстука, смущенно выпустив его, когда из-за горы папок вынырнул пожилой, аскетичного вида джентльмен в темном костюме. Молчаливый, изящный и бледный, как глубоководная рыба, он сел по другую сторону стола.

Крошечные очки, которые он носил, придавали ему довольно странный вид. То и дело поправляя их, он пролистал несколько бумаг, лежавших поверх главной стопки. Минуту спустя он уставился на Дона холодным стеклянным взглядом птицы, изучающей червя, и произнес на приличном английском:

– Меня зовут сеньор Эстебан Монтойя. Я руковожу службой безопасности кампуса. Вам потребуется моя помощь.

Дон отметил слово «руковожу» и манеру, явно привычную превращать вопрос в утверждение, и этот тесный гроб показался ему еще теснее.

– Так, я Дон Мельник, и моя…

Сеньор Монтойя погрозил пальцем:

– Нет-нет. Давайте без этого. Я про вас знаю, сеньор. И про эту вашу жену я тоже знаю. Вы уже несколько часов надоедаете персоналу. Задаете вопросы. Теперь я буду задавать вопросы. Начните сначала, por favor ^[1].

Он не повысил голос, а лишь подпустил в него еще больше льда.

– Мм, ладно. Моя жена пропала.

– Ваша жена не пропадала, сеньор.

– Ее нет уже… – Дон сосчитал часы на пальцах – он так устал, что уже не доверял своим подсчетам в уме. – Больше тридцати часов.

– Понятно, – но, судя по холодному стеклянному взгляду сеньора Монтойи, понятно ему не было.

– Ни одного звонка. Это и тревожит меня больше всего.

– Потому что она отправилась по магазинам или осматривает достопримечательности нашего прекрасного города, а вам ничего не сказала. Может быть, вы пропустили ее звонок, когда вас не было в отеле.

– Пока меня нет, звонки перенаправляются на ресепшен. Я узнавал час или два назад. Ничего.

– Понятно.

– Да?…

– Честно говоря, сеньор, я думаю, вы зря волнуетесь.

– Ну не знаю, как это делается у вас, но там, откуда я родом…

– Сан-Франциско, США.

– Точно. Так вот в США, если жена уходит утром и не возвращается через тридцать часов, мы обращаемся в соответствующие инстанции. Это значит, что с ней могло что-то случиться.

Дон покраснел, его распирало от злости. Невозмутимость чиновника, его снисходительная манера заставили его почти поверить, что Мишель попала в беду (Боже упаси!). Ему не хотелось даже думать о том, с какой невыносимой надменностью Монтойя отнесется к появлению Мишель, когда она припорхнет обратно, беспечная, как птичка.

– Ага. Так вот как поступают в США. А такое уже с ней случалось?

Дон замялся:

– Э-э, ну не такое.

– То есть случалось.

– Но тридцать часов! И не позвонила! И никто тут даже не слышал о профессоре Тренте! Как это возможно?

– Ваша жена антрополог. Весьма уважаемый. А чем вы занимаетесь, сеньор?

– Вы же говорили, что знаете, – они уставились друг на друга. Дон вздохнул. – Я геолог. Работаю на «АстраКорп».

– Должно быть, не самое увлекательное занятие.

– Да уж, не самое. Разве что иногда. Спелеология, скажем. Это бывает небезопасно.

– Не сомневаюсь.

Сеньор Монтойя нацарапал что-то огрызком карандаша и снял очки. Судя по его острому взгляду, очки выполняли декоративную функцию.

– Профессор Трент, вы говорите?

– Да! Слава тебе господи! Я думал, что либо я рехнулся, либо все вокруг сошли с ума. Профессор Трент, именно. Вы слышали о нем.

– Разумеется. Он работает на кафедре естественных наук.

– Отлично. Найдем его – найдем и Мишель. Они исследуют какие-то развалины. Но, по-моему, она не говорила – какие именно.

Монтойя неодобрительно поцокал языком:

– Вы позволили жене убежать с профессором Трентом? Это muy^[2] нехорошо. Он muy привлекательный мужчина. Он швед.

– Швед?

– Si, señor.^[3] Швед. Профессор Трент пользуется популярностью у señoritas ^[4]. На факультете все знают, что надо держать жен от него подальше.

Невозможно было поверить, что эти слова исходят из уст официального лица; это слишком напоминало сон, словно Дон заснул в своем гостиничном номере, и на него навалился кошмар, а Мишель в любую минуту могла щелкнуть выключателем или запрыгнуть в постель и разбудить его, чтобы рассказать о своих приключениях.

Сеньор Монтойя невозмутимо ждал.

Дон поиграл челюстями:

– Хорошо. Вы не хотите мне помочь, я иду в полицию. Я не хотел их втягивать, не хотел поднимать шум, но нет так нет.

Он поднялся и одернул пиджак.

– Погодите, – сказал Монтойя. – Возможно, мы оба погорячились.

Он вернул очки на нос и улыбнулся – не то чтобы дружелюбно, но уже на пару градусов теплее.

– Вы не понимаете. Policia^[5], они… Скажем так, не очень надежны. Они попросят денег, а иначе ничего не станут делать. Как вы говорите в Америке, будут сидеть сложа руки.

– Да, именно так у нас и говорят.

– Я помогу вам. Не хочу, чтобы по моей вине вышло, что университет плохо обошелся с гостем.

Монтойя оживленно хлопнул в ладоши, набрал номер и живо заговорил по-испански. Разговор завершился быстро. Он сообщил Дону: