Кошки говорят "мяу" - Феликс Сарнов

Она сидела на диване и плакала, а я пытался сообразить, почему же мне так трудно дышать. Я подошел к окну и включил кондиционер — свежий ночной воздух хлынув к комнату, но… Ничего не изменилось.

— Почему ее здесь нет? Почему? Почему… — твердила Рыжая, и слезы текли у нее по щекам.

— Потому что он соврал, — с раздражением ответил я. — Потому что он врал с самого начала, он играл с нами, он… В одном он сказал правду, только в одном — он не знал, где ключ. Никому, даже ему, и в голову не могло прийти, что Кот… Он всегда брал ее с собой, когда уезжал на… дела, встречи, стрелки или как, там, у них?

— Да, — кивнула Рыжая, перестала реветь и уставилась на меня. — Всегда. Это была… Был, правда, как бы… талисман.

— Значит, он взял ее и в этот раз и она осталась в каком-нибудь… Он же не в майке был на открытии этого казино с балалайками! Значит, она осталась… — Вдруг я ясно вспомнил, почти увидел:

…Он полез в карман джинсов и вытащил маленький револьвер с коротким стволом, одновременно выдернув из этого же кармана, что-то еще, какой-то небольшой сверток, упавший на песок…

— Она осталась там, — устало сказал я.

— Там… — она вздрогнула, — ты хочешь сказать — там, с ним?

— Да, — кивнул я. — Я вспомнил, он… уронил ее, когда вытаскивал револьвер. Теперь я вспомнил.

— Значит…

— Все, Рыжик, хватит… Что-то я — как рыба на песке… — я запнулся, что-то щелкнуло у меня в мозгу, приоткрылась какая-то заслонка, сдвинулся рычажок, и я понял…

* * *

Я понял, почему в том

(кошмаре?.. Измерении?.. Реальности?..)

мире все наши движения — мои, рыжей, Ковбоя, даже раскачивавшегося на коленях, словно сотворявшего какой-то Намаз, телохранителя — были какими-то замедленными. Лишь движения тех, кто принадлежал тому миру, были нормальными — нормальной скорости — а все наши… Мы с Рыжей бежали, мы совершали усилия, требующиеся для бега, а на самом деле медленно брели, потому что…

Там… не было воздуха.

Вместо воздуха там была… вода.

Ну, кончено, и это отсутствие неба и красный круг — это же солнце… Может быть, какое-то чужое, не… не наше, но — солнце, только видное сквозь громадную прозрачную толщу воды! Нет, не совсем воды, не такой плотной воды, как наша вода, но… И песок, песок — это же никакая не пустыня, он казался сухим, но он был рыхлым, и это было… Это было… дно.

Чтобы мы смогли там выжить… Мы — выжить, а двое других прожить хотя бы несколько минут… Нам нужно было какое-то устройство, какое-то приспособление, позволяющее дышать в воде. Ну, не совсем в воде, не в обычной воде — не такой плотной, не такой… Но — воде. И у нас было там такое устройство, мы дышали, я помню. Я помню это ощущение, я сталкивался с ним один раз в жизни — очень давно, но я помню…

То устройство, которое дало нам возможность дышать там, здесь было лишним. И его у нас… Его у нас, конечно, отняли, вернув наши обычные… Я на секунду забыл простые понятные слова — жабры, легкие… Вернув нас в привычную форму с привычным содержанием, но видимо, нам приходится какое-то время заново…

Заново привыкать, адаптироваться. Там это случилось сразу, но там действовали совсем другие законы, другие правила, а здесь…

— Тебе трудно дышать? — спросил я.

— Да, — она кивнула. — Словно…

— Словно ты — рыба, и тебя выбросило на берег, — сказал я.

— Да… Откуда ты… Тебе — тоже… Мы…

— Мы были в воде, Рыжик. Там мы были в… чем-то похожем на воду. Мы были на дне чего-то.

— На… дне? — она вся задрожала.

— Не бойся. Все уже позади, и… Это пройдет.

— Как это… Ты… Как это — в воде?

Я устало присел на диван рядом с ней, и объяснил — как это. Рассказал, как я это понял. Рассказал про тот давний случай в море, только без лишних подробностей — ну, первая девка, там, и все такое…