23 - Игорь Лесев

Очень скоро я выдохся, а чувство эйфории постепенно проходило. Вокруг себя я стал замечать темный мокрый лес, мне становилось холодно, а желудок требовал немедленного к себе внимания. Да и не понятно было, куда идти в самом Г. Ни к маме, ни к бабушке соваться было нельзя, это понятно. А куда еще? Настоящих друзей у меня в Г. нет, а если бы и были, то к ним дорога, так же как к маме и бабушке с дедом, была заказана. Родственники и знакомые тоже не подходили. Каждый из них может сдать. И какого, тогда спрашивается, черта так нужно было рваться в этот Г.? Итак, мне надо: а) найти маму и б) найти могилу бывшего тела Анилегны, выкопать его и произвести над ним обряд. Что мне для этого надо? Как минимум — лопата. Еще нужно где-то остановиться и в этом «где-то» иметь возможность что-то жрать и получать текущую информацию. Я остановился. Мне показалось, что за мной кто-то идет. Прислушавшись и вглядевшись в темноту, я ничего не обнаружил и пошел дальше. Думать о том, что я опять могу повстречать женщину в красном платье, совершенно не хотелось. У меня и так каждый день насыщенный, но сегодня это было бы уже слишком.

К Федченко! К Сане Федченко! Точно! Мысль о Сане Федченко, моем школьном приятеле, меня буквально осенила и даже на некоторое время отогнала мерещившуюся за каждым деревом тварь в красном платье. Саня Федченко давно уже работает в Столице непонятно кем — то ли грузчиком, то ли шпаклевщиком, то ли охранником. Я с ним встречаюсь в среднем раз в полгода, чтобы «вспомнить о былом». Воспоминания всегда заканчивались попойкой, а «былое» включает в себя один год совместного сидения за партой. Затем он поступил в медучилище нашего же Г., а я перешел в другую школу из-за Димки Обухова. Но в отличие от большинства своих одноклассников и одногруппников, связь с Саней я не терял. Может быть, оттого, что встречались мы так редко, что просто надоесть друг другу не могли, а может, и оттого, что он умел меня терпеть и сам меня особо никогда не раздражал. К тому же благодаря нам смогли сдружиться и наши мамы (конечно же, Санина мама тоже разведенка, как и все остальные подруги моей матери). Но главное сейчас было не в этом. Саня жил с матерью и своим младшим братом в частном доме с отдельной летней кухней. Дом их находится на самой окраине Г., возле мельницы. А так как мать Сани бухгалтер и добираться в банк через весь, пусть и маленький, но все равно город, ей в лом, то живет она в квартире в центре Г. с Саниной бабкой. Я же, сколько себя помню, знал, что ключ от летней кухни хранится у них в одном и том же месте — под будкой, в которой никогда нет пса. Мысль о летней кухне, где есть кровать, вновь подняла мне настроение. По крайней мере, я теперь знал, где мне можно остановиться. И самое главное: Федченки жили недалеко от моста. А сразу за мостом начиналось городское кладбище.

Я шел довольно быстро, до окраин Г. оставалось не больше десяти километров. В это время зазвонил телефон. В темном лесу он запищал особенно зловеще. Я взял трубку и прочитал на циферблате надпись: «Друг». Не бери трубку.

— Да.

— Ты где, Витек? — это был голос Жоры, но он отдавал каким-то странным эхом.

— Жора, мне надо было уйти. Ты извини. Я хотел…

— Витя, ты где?

— Я… Я сейчас…

А какая, на хрен, разница, где я сейчас?

Я ускорил шаг.

— Витек, не убегай.

— Жора, ты извини, но я сейчас занят. Мне надо…

— Витя, не стоит убегать, — мне показалось, что голос Жоры стал двоиться и раздаваться откуда-то со стороны.

И тут же левее от себя, метрах в двадцати, я увидел, что в темноте блеснуло что-то металлическое. Он был со мной в лесу!

Я даже не сразу понял, что несусь по лесу сломя голову, не разбирая ни тропинок, ни кустов, ни веток деревьев, которые вдруг стали попадаться чаще прежнего. За своей спиной я слышал неотстающий треск веток — Жора несся всей своей громадиной за мной, и если бы я споткнулся, он просто раздавил бы меня, как трактор.

У меня опять в голове всплыли слова сестры Анилегны о том, что мне суждено сегодня умереть.

Треск за спиной усилился. Жора приближался, а я, хоть и бегаю последние две недели изрядно, стал выдыхаться. Физкультура — это не мое.

Бежать становилось все труднее. Я стал фантазировать, что вот сейчас остановлюсь и скажу: «Жорик, давай поговорим», — или: «Ну все, чувак, пошутили, и ладно». Грудь стало рвать изнутри от сбитого дыхания. Наконец я не выдержал и остановился.

— Жорик! — в руке приближающегося водителя сверкнул топор. — А, сука! — Я побежал дальше, похоже, диалога с дальнобойщиком не получится. — Жора, отстань! Отстань от меня, — я стал орать как истеричка, хватаясь руками за деревья и одновременно отталкиваясь от них. Бежать дальше не было никаких сил. — Жора, ну уйди!

Я не хочу, не хочу! Вот так, топором. В лесу! Бля-а-адь! Я хочу жить! Жить! Жить!

С каждым шагом я стал повторять слово «жить», но от этого бежать быстрее все равно не получалось. Чаще всего смерть приходит неожиданно, раз — и умер или убит. Здесь же все очень ожидаемо получалось, но все равно не хотелось.

Моя рука наткнулась на что-то мокрое и холодное. Это оказалась огромная опора электропередачи. Не раздумывая, я тут же полез по ней на самый верх. Но расчет на то, что Жора не заметит моего подъема и промчится мимо, не оправдался. Да он и не мог оправдаться, потому что водитель с топором в руке бежал за мной буквально по пятам.

Поднявшись на первые два уровня, я остановился. Было и так уже высоко, дальше опора сильно сужалась наподобие миниатюрной Эйфелевой башни, а на самом верху были уже провода с напряжением в несколько тысяч вольт. Фактически, я загнал себя в ловушку. Жора остановился под опорой. Он очень тяжело дышал, хоть и здоровый бугай, но эта погоня его тоже вымотала.

— Витя. Слезай.

— Зачем?

— Я тебя убью.

Аргументы Жоры, по понятным причинам, меня не убедили, и я остался на месте, еще крепче прижавшись к металлической опоре.

— Жора, давай поговорим. Диалог — это путь решения любых конфликтов… — Но Жора меня слушать не стал, а, засунув топор рукояткой за пояс, весьма проворно полез наверх. — Жора, блядь, куда ты лезешь!

Видя, что он приближается, я полез еще выше по опоре и фактически вылез на самую верхушку. В десяти сантиметрах надо мной начинались провода, любое прикосновение к которым было бы смертельным. В детстве меня всегда интересовало, почему железные опоры не пропускают ток, а сами провода опасны для жизни. Теперь времени выяснить это уже не было. Жора неумолимо приближался. По крайней мере, у меня есть выбор, как умереть, — от удара тока или от удара топора. Посмотрев вниз, я отметил, что еще можно убиться от удара о землю, высота опоры была не меньше пяти метров.

Жора схватил меня сначала за ногу, а затем, не отпуская, поднялся вровень со мной и так сжал своей ручищей через металлическую опору мое туловище, что мне стало тяжело дышать.