Неисповедимый Путь - Роберт МакКаммон

– Одну секундочку! – раздраженно вмешался Ходжес. – Мне не нравятся все эти ночные «визиты» Уэйна к Крипсину! Что происходит? Мы прибыли сюда по делу, а все, чем мы занимаемся, это слоняемся по этому сумасшедшему дому! У Уэйна есть и другие обязанности. И я не хочу, чтобы он принимал пилюли!

– Гомеопатия. – Найлз подал Уэйну халат. – Мистер Крипсин верит в оздоровительную силу Природы. И я думаю, что Уэйн подтвердит, что вы можете уехать, когда захотите.

– Что? И оставить его с вами? Уэйн, послушайте меня! Мы должны вернуться обратно в Файет! Все это дело темно, как обратная сторона Луны!

Уэйн завязал халат и посмотрел на Ходжеса.

– Мой папа сказал, что я должен доверять мистеру Крипсину. Я хочу остаться здесь еще ненадолго. Если вы хотите уехать, то вы свободны.

Ходжес увидел, что глаза юноши затуманены. Он понял, что мальчику отказывает чувство реальности…

И что за пилюли дадут Уэйну?

– Я умоляю тебя, – попросил Джордж. – Поехали домой.

– Джим Кумбс возьмет меня завтра с собой на «Челленджер», – ответил Уэйн. – Он говорит, что я могу научиться летать на нем, это совершенно безопасно.

– Но как же Поход?

Уэйн покачал головой.

– Я устал, Джордж. У меня боль внутри. Я сам Поход, и куда еду я, туда едет и Поход. Разве это не так? – Он взглянул на Генри Брэгга.

Улыбка адвоката была вымученной и натянутой.

– Конечно. Как скажешь, Уэйн. Я за тебя на все сто.

– Вам не стоило беспокоиться, джентльмены, – сказал Найлз, беря Уэйна за локоть и направляясь в сторону двери. – Я послежу за сном Уэйна.

Неожиданно лицо Джорджа Ходжеса покраснело от ярости, он пересек комнату и положил руку на плечо мужчине.

– Послушайте, вы…

Найлз молниеносно развернулся, и в горло Ходжеса уперлись два жестких пальца. Ходжес почувствовал короткую ослепляющую боль, от которой подогнулись его колени. Через сотую долю секунды рука Найлза снова спокойно висела вдоль его тела. В его бледно-серых глазах мелькнул тусклый огонек. Ходжес закашлялся и отошел в сторону.

– Извините, – сказал Найлз, – но вы никогда не должны касаться меня таким образом.

– Вы…

Вы пытались меня убить! – прохрипел Ходжес. – У меня есть свидетели! Клянусь Богом, я привлеку вас за все, что вы натворили! Я уезжаю отсюда сейчас же! – Он, шатаясь, прошел мимо них к выходу из комнаты, прижимая руку к горлу.

Найлз оглянулся на Брэгга.

– Урезоньте вашего друга, мистер Брэгг. Ему не выйти из дома до утра, потому что двери и окна заперты гидравлически. Я поступил грубо, и я извиняюсь.

– О…

Конечно. Все в порядке. Я имею в виду, что… Джордж немного расстроен…

– Точно. Я уверен, что вам удастся его успокоить. Поговорим утром.

– Хорошо, – согласился Брэгг и соорудил слабую улыбку.

Август Крипсин ждал в своей спальне этажом выше в другом конце дома. Когда Уэйн впервые увидел ее, она напомнила ему больничную палату: стены были белыми, а потолок был разрисован под голубое небо с белыми облаками. Жилая часть состояла из софы, кофейного столика и нескольких кожаных кресел. Пол покрывали персидские ковры мягких тонов, а торшеры излучали золотистый свет. Большая кровать, укомплектованная пультом управления освещением, влажностью и температурой и содержащая несколько маленьких телевизионных экранов, была со всех сторон окружена пластиковой занавеской, наподобие кислородной камеры. Рядом с кроватью был установлен кислородный баллон с маской.

Шахматная доска все еще стояла на длинном кофейном столике тикового дерева, где была оставлена прошлой ночью. Крипсин, одетый в длинный белый халат, сидел рядом с ней. Когда Найлз привел Уэйна, его глаза оценивали варианты продолжения партии. На Крипсине были надеты тапочки и хирургические перчатки. Его тело покоилось в специальном управляемом кресле.

– Опять кошмар? – спросил он у Уэйна, когда Найлз вышел.

– Да, сэр.

– Присаживайся. Давай продолжим игру с того места, на котором прервались.

Уэйн пододвинул себе кресло. Крипсин учил его основам игры; Уэйн безнадежно проигрывал, однако кони, пешки, ладьи и все прочее отвлекало его от плохих снов.

– Они были настолько реальны, да? – спросил Крипсин. – Я думаю, что кошмары более…

Реальны, чем обычные сны. – Он указал на две пилюли, белую и красную, и на чашку травяного чая, которая стояла напротив Уэйна.

Уэйн без колебаний проглотил пилюли и запил их чаем. Они помогали ему расслабиться, помогали уменьшить мучительную головную боль, и после того, как он к утру засыпал, он знал, что ему будут сниться только прекрасные сны о том, как он был маленьким и играл с Тоби. В этих навеянных лекарствами снах все было безмятежным и счастливым, и Зло не могло найти дорогу к нему.

– Маленький человек боится малопонятных вещей, и только человек с большим характером чувствует настоящий ужас. Я наслаждаюсь нашими беседами, Уэйн. А ты?

Уэйн кивнул. Он уже начал чувствовать себя лучше. Сознание прояснилось, затхлые сети страха растаяли, и он почувствовал себя как на свежем летнем ветерке. Еще немного, и он засмеется как маленький мальчик, все страхи и ответственность исчезнут как плохие сны.

– Всегда можно судить о человеке, – сказал Крипсин, – по тому, чего он боится. И страх может быть также орудием; большой рукояткой, с помощью которой можно заставить вращаться мир в любом направлении. Ты лучше всех людей должен знать силу страха.

– Я? – Уэйн оторвал взгляд от шахматной доски. – Почему?

– Потому что в этом мире есть два величайших ужаса: Болезнь и Смерть. Ты знаешь, сколько миллионов бактерий населяет человеческий организм? Сколько из них может внезапно стать смертельно опасными и начать сосать соки из человеческих тканей? Ты знаешь, как хрупок человеческий организм, Уэйн.

– Да, сэр.

– Твой ход.

Уэйн начал изучать лежащую перед ним доску из слоновой кости. Он пошел слоном, не имея в голове других идей, кроме как съесть одну из черных ладей Крипсина.

– Ты уже забыл то, что я говорил тебе, – заметил Крипсин. – Ты должен научиться смотреть через плечо.

Он протянул руку на другую сторону доски и съел второй своей ладьей последнего слона Уэйна. Лицо его при этом напоминало раздутую белую луну.

– Почему вы живете так? – спросил Уэйн. – Почему не выходите наружу?

– Почему же, иногда выхожу. Когда у меня намечена какая-то поездка. Сорок девять секунд от двери до лимузина. Сорок шесть от лимузина до самолета. Неужели ты не понимаешь, что плавает в воздухе? Каждая эпидемия чумы, которая свирепствовала в городах и странах, кося сотни и тысячи, начиналась с маленького микроорганизма. Паразита, который выделился при чихании или прицепился к мухе, когда та залезала в крысиную нору. – Он наклонился к Уэйну, его глаза расширились. – Желтая лихорадка. Тиф. Холера. Малярия. Черная чума. Сифилис. Кровяные нематоды и черви могут инфицировать вас и убить вашу силу, оставив в результате пустую оболочку. Бациллы бубонной чумы могут быть дремлющими и безвредными на протяжении поколений, а затем неожиданно истребить полмира. – На черепе Крипсина засверкали маленькие капли пота. – Болезнь, – прошептал он. – Она повсюду вокруг нас. Она прямо за этими стенами, Уэйн, прижалась к ним и пытается проникнуть внутрь.