Гиблое место - Дин Кунц

Джулия ни о чем не спросила, как будто неведомая трагедия, о которой рассказал Ли, – не больше чем слова и, если расспросами не накликать беду, все обойдется.

Бобби опустился на колени возле кресла Джулии, взял ее за руки и ласково их поцеловал.

Итак, произошло самое страшное.

– Томас погиб, – тихо произнес Бобби. Джулия догадывалась. Она призвала все свое мужество, но слова Бобби сразили ее наповал.

– Бедная моя Джулия. Вот горе-то. Но это еще не все.

Бобби рассказал про смерть Хэла.

– А перед самым моим звонком Ли узнал, что Клинт и Фелина тоже мертвы.

Это известие добило Джулию. Хэл, Клинт, Фелина, люди, которых она бесконечно любила и уважала! И как было не восхищаться стойкостью глухонемой женщины, которая вопреки своему изъяну жила самой что ни на есть полноценной жизнью. Джулия мучилась от того, что вынуждена горевать обо всех троих вместе, – следовало бы оплакать гибель каждого в отдельности, они того заслуживают. Угнетало ее и то, что скорбь, вызванная их гибелью, была лишь бледной тенью того горя, которое она испытывала при мысли о Томасе. Иначе и быть не могло, но Джулия упрекала себя чуть ли не за бездушие.

У нее перехватило горло. Выдохнув, она неожиданно всхлипнула, так не годится. Самое главное – не раскисать. Сейчас, как никогда, нужно быть сильной. Нынешние убийства – только начало, стоит утратить присутствие духа – скоро черед дойдет и до них с Бобби.

Стоя на коленях возле кресла, Бобби описывал обстоятельства трагедии. Дерек тоже убит. Не исключено, что погиб еще кто-нибудь из обитателей интерната. Джулия крепко сжимала его руки. Славный, добрый Бобби: если бы не он, она бы этого кошмара не перенесла. Комната перед ее глазами расплывалась, но Джулия сдерживала слезы. Однако взглянуть мужу в глаза она еще не отваживалась. Знала: один взгляд – и она не выдержит.

Бобби закончил рассказ.

– Это наверняка брат Фрэнка, – сказала Джулия. Бобби изумился: никогда еще ее голос так не дрожал.

– Похоже на то.

– Но как он узнал, что Фрэнк – наш клиент?

– Ума не приложу. Он видел меня на пляже в Пуналуу…

– Да, но вы от него ушли. Как же он мог выяснить, кто ты? А Томас… Господи, как же он про Томаса пронюхал?

– Нам неизвестна какая-то существенная подробность. Без нее мы не получим полной картины.

– Чего этому подонку надо?

Бобби разобрал в скорбном голосе жены гневные нотки. Это хорошо.

– Он гоняется за Фрэнком. Семь лет Фрэнк скитался в одиночку, отыскать его было не легче, чем иголку в стоге сена. Теперь у него есть друзья, и Золт надеется, что кто-нибудь из них случайно наведет его на след брата.

– Когда я согласилась взять это дело, я подписала Томасу смертный приговор.

– Ты не соглашалась. Мне пришлось тебя уламывать.

– Это я тебя уламывала, а ты упирался.

– Ладно, будем считать, что вина лежит на обоих. Хотя, по-моему, в случившемся вообще никто не виноват. Мы всего-навсего приняли предложение клиента, а дело.., дело вон как обернулось.

Джулия кивнула и впервые за все время разговора взглянула мужу в лицо. Оказывается, твердость в его голосе была обманчивой: по щекам Бобби катились слезы. Занятая собственным горем, она совсем забыла, что погибшие были не только ее, но и его друзьями. И Томаса он любил почти так же крепко, как она. Джулия снова отвела глаза.

– Тебе лучше? – спросил Бобби.

– Нельзя мне теперь сырость разводить. Я хочу как-нибудь потом поговорить с тобой о Томасе – какой он был добрый, мужественный. Знал, что не похож на других, а держался молодцом, никогда не жаловался. Сядем вдвоем и поговорим. Не дай бог его забыть. Ведь памятника Томасу не поставят. Будь он знаменитость какая-нибудь – тогда конечно, а Томас просто незаметный паренек, каких много. Ничего выдающегося не совершил, единственное его достоинство – чистая душа. Но мы с тобой и без памятника его не забудем. Он будет жить в наших воспоминаниях, правда?

– Правда.

– И тогда он не умрет.., пока живы мы. Но об этом потом, на досуге. А сейчас надо позаботиться, чтобы нас не постигла участь Томаса. Этот мерзавец, наверно, уже подбирается к нам.

– Очень может быть, – согласился Бобби.

Он встал с колен и потянул Джулию за руки. Она тоже поднялась.

У Бобби под темно-коричневой курткой был наплечный ремень с кобурой. Свой ремень Джулия сняла вместе с вельветовой курткой, как только приехала в мотель. Сейчас она снова их надела. Почувствовав, как к левому боку прижалась кобура с револьвером, Джулия приободрилась. Ей не терпелось пустить оружие в ход.

Комната больше не зыбилась перед глазами, слезы высохли.

– Теперь я точно знаю: мечты – это вздор, – объявила она. – Мечтаешь, мечтаешь, а они все равно не сбываются.

– Иногда сбываются.

– Нет. У мамы и папы не сбылась. И у Томаса тоже. Спроси у Клинта и Фелины, сбылась их мечта или нет, – посмотрим, что они тебе ответят. Спроси у родных Джорджа Фарриса. Думаешь, они только и мечтали, как бы погибнуть от руки маньяка?

– Спроси лучше у супругов Фан, – тихо возразил Бобби. – Кто они были? Беженцы, которые пустились в утлых лодчонках по Южно-Китайскому морю. Еды – всего ничего, денег – и того меньше. А теперь у них собственные химчистки. Ремонтируют и перепродают дома, неплохо на этом зарабатывают. Вон каких замечательных детишек растят.

– Рано или поздно жизнь и им поднесет пилюлю, – отрезала Джулия. Ей и самой претила эта безысходная горечь, она чувствовала, что черная пучина отчаяния грозит поглотить ее, но бороться с отчаянием не было сил. – Спроси Парка Хэмпстеда из Эль-Торо, каково ему было, когда он узнал, что у жены рак. Вряд ли они пришли от этого в восторг. А заодно поинтересуйся, много ли радости ему доставила мечта о счастливой жизни с Мэрели Роман. Едва человек оправился после смерти жены, как вдруг – на тебе, появляется душегуб по имени Золт и прости-прощай красивая мечта. Порасспроси бедолаг, прикованных к больничным койкам, – у кого кровоизлияние в мозг, у кого рак. Узнай у тех, кого в пятьдесят лет поразило старческое слабоумие, скоро ли они надеются зажить в свое удовольствие. Спроси у детей, которые из-за мышечной дистрофии передвигаются только в инвалидных колясках; спроси у родителей тех, кого мы видели в интернате Сьело-Виста, действительно ли они мечтали, что у их детей обнаружится болезнь Дауна. Спроси…

Джулия осеклась. Кажется, ее заносит. А сегодня горячность до добра не доведет.

– Ладно, – бросила Джулия. – Пойдем.

– Куда?

– Первым делом отыщем дом этой гадюки, его мамаши. Пошныряем вокруг, разведаем, что там внутри. Глядишь, и осенит.

– Я его уже видел.

– А я нет.

– Что ж, пошли.