Красные цепи - Константин Образцов

— Доброе утро, — сказал он. — Как спалось?

На нем была чистая белоснежная рубашка, безупречно сидящие темные брюки, черные волосы влажно блестели после душа. Алина с завистью глянула на него и ответила:

— Спасибо, чудесно.

— В ванной есть чистое полотенце и новая зубная щетка.

«Ты мой кумир, — подумала Алина. — Подумать только, какая простая формула счастья».

— Собирайся, а я пока заварю чай. У нас важные новости.

Он внимательно посмотрел на Алину и осведомился:

— Как ты себя чувствуешь?

— Отвратительно, — призналась она. — Жуткое похмелье.

Гронский усмехнулся.

— Добро пожаловать в мой мир, — сказал он и вышел из комнаты.

Через двадцать минут они сидели на кухне: большой, пустынной, старой, со стенами, покрытыми желтой, местами облупившейся краской, множеством каких-то труб, стальными кольцами выступающих из стен под потолком, скрипучим деревянным столом и древней газовой плитой. После душа Алина чувствовала себя если и не заново родившейся, то уж точно обновленной, бодрой и с наслаждением пила горячий крепкий чай из большой кружки, пытаясь сосредоточиться на том, что говорит Гронский, и отвлечься от мыслей о необходимости снова накраситься.

Новости у Гронского и в самом деле были важные.

Рано утром он позвонил своей знакомой из числа тех, кого знал еще с давних времен и кто до сих пор работал у Кардинала. Девушка была сотрудницей одного из информационных подразделений штаб-квартиры, обрадовалась его звонку, тем более неожиданному и приятному, что Гронский сразу сказал, что позвонил просто так, узнать как дела и пообщаться. Только, ой, сейчас она совсем не может говорить, потому что тут такая суета, столько людей прибыло отовсюду, и все так срочно. Гронский вежливо поинтересовался, что случилось, упомянув как бы невзначай, что как раз подумывает о том, чтобы вернуться на работу к Кардиналу, так, может быть, сейчас самое время?..

Через несколько минут он уже знал самое главное: намечается нечто настолько грандиозное, что ради этого прибыли пятеро, утром весь дом был полон боевыми группами, которые собирал в подвале засевший там огромный хромой байкер, еще с десяток человек приехали и сразу уехали вместе с молодой темноволосой женщиной, и все сотрудники штаб-квартиры мобилизованы на сутки, потому что событие, ради которого затеяна вся эта подготовка, назначено на полночь, и происходить все будет на севере, за городом, вроде бы на каком-то заводе, но она точно не знает, да это и не ее дело, у нее другая работа, которой, кстати, полно. Так что, если он хочет встретиться, чтобы, например, вспомнить прошлое и, может быть, поговорить о будущем, чему она очень рада, конечно, то это только завтра, а еще лучше послезавтра, потому что после бессонной ночи она точно будет отсыпаться еще сутки, вот…

— Знакомая, да? — спросила Алина.

— Именно, — спокойно подтвердил Гронский. — И мне повезло, что она меня помнит, причем как человека, который был в свое время очень близок к Кардиналу. Иначе бы и слова не сказала. Полагаю, ты поняла, что происходит?

Алина задумалась на несколько секунд.

— Абдулла?

— Уверен, что так, — сказал Гронский. — Мы рассказали Кардиналу достаточно для того, чтобы он понял: кто-то в этом городе успешно делает некую панацею, избавляющую от болезней и даже смерти, использует для этого человеческие органы и кровь и реализует полученный продукт через «Данко», а главным связующим звеном в этой истории является Абдулла. Думаю, сегодня ночью Кардинал постарается его захватить. Скорее всего, он спровоцировал Абдуллу на бой, и тот сунул голову в такую петлю, которая захлестнется у него на шее быстрее и крепче, чем он может себе представить.

— И что нам теперь делать?

— Тебе — ничего не делать. Быть моей гостьей, отдыхать, восстанавливаться… можешь кино посмотреть какое-нибудь, у меня отличная подборка фильмов ужасов. Только пока никуда не выходи из дома.

— А ты?..

— А я постараюсь сделать так, чтобы Абдулла не попал в руки Кардинала, потому что тогда мы уже никогда не узнаем ничего из того, что пытались узнать все это время.

Алина молча посмотрела на Гронского. Он тоже несколько секунд смотрел ей в глаза, потом пожал плечами и сказал:

— Ну хорошо, если ты так настойчиво спрашиваешь… Мне все равно не удалось бы захватить Абдуллу в одиночку, да потом еще и заставить его говорить. Конечно, я мог бы попытаться, но на подготовку ушло бы несколько дней, а то и недель, но сейчас у нас нет и суток. Так что остается только попробовать использовать сложившиеся обстоятельства: оказаться на месте предстоящего боя и надеяться на то, что в ходе сражения появится возможность как-то перехватить Абдуллу, когда его бойцы будут заняты противостоянием людям Кардинала и пока эти самые люди не добрались до него самого. Шанс более чем призрачный, планировать и предсказать ничего нельзя, но это единственное, что можно сделать. Попытаться сделать.

Алина кивнула и решительно поставила кружку с чаем на стол.

— Отличный план. Я иду с тобой.

— Исключено, — Гронский покачал головой.

— Родион, это не просьба, — твердо сказала Алина. — Это наше общее дело, ведь так? И я совершенно не хочу сидеть тут всю ночь и ждать, когда ты вернешься, а может быть, и не вернешься вовсе. Так что я иду с тобой. Или вообще сейчас соберусь и поеду на работу, что бы меня там ни ждало, так и знай.

Гронский вздохнул.

— Там будет бой, понимаешь? Настоящий бой. Я не могу не то что гарантировать твою безопасность, но даже быть уверенным в том, что смогу тебя защитить, если что-то пойдет не так. А практика показывает, что в таких ситуациях обычно все идет не так.

— Знаешь, в моей жизни уже все пошло не так недели три назад. А после вчерашнего меня вообще трудно чем-то напугать.

— Тебе так кажется, — заметил Гронский.

— Все равно, — Алина упрямо нагнула голову. — Я пойду с тобой.

Некоторое время они сидели молча.

— Хорошо, — сказал наконец Гронский. — Идем вместе. Но только при одном обязательном условии.

— Каком?

— Ты мгновенно и без обсуждений выполняешь все мои приказы. Не просьбы, не рекомендации — приказы. Если я скажу «падай», ты должна упасть, даже если под тобой будет выгребная яма. Если скажу «стой» — останавливаешься в ту же секунду, хотя бы даже и на одной ноге. Понятно?

Алина улыбнулась широко и радостно, как ребенок, которому отец разрешил пойти вместе с ним на работу.

— Понятно. Отлично. Я согласна. Когда выходим?

— Детский сад какой-то, — проворчал Гронский, встал, поставил в железную раковину свою опустевшую кружку и повернулся к Алине: — Когда скажу, тогда и выходим. А пока мне нужно идти, а ты остаешься и ждешь меня в квартире.