Самолет на болоте - Сергей Сергеевич Андропов

Самолет на болоте

НАЧАЛЬНИК ШТАБА

Рассказ

— Участок трудный. Ну, ничего. Командир батальона — старый вояка. С ним не пропадешь, — говорил Бирюкову на прощание в штабе полка майор с обвислыми усами. — Главное, входите в курс дела немедленно, тотчас. Приказ мы им уже передали. Помните, что теперь вы начальник штаба батальона. А это — ого!

При последних словах майор поднял палец вверх. Лицо его ожило. Потом взгляд потух. Майор снова уткнулся в потертую, порядком измятую карту, лежавшую на досках, заменявших стол.

— Разрешите идти?

— Ну, всего, — поднял майор воспаленные, с густой сетью прожилок глаза.

Бирюков понял, что такой вид может быть только у человека, которому давно уже мучительно хочется спать, но прилечь не удается.

— Никитин, проводи!

Из угла, не замеченный раньше Бирюковым, поднялся совсем молоденький солдат с мальчишечьим конопатым лицом.

— Идемте, товарищ лейтенант, — произнес он и исчез за дверью землянки.

Бирюков заспешил, схватил щегольскую планшетку, купленную в тыловом городке на толкучке, выпрямился, чтобы откозырять майору, и больно ударился головой о накат землянки. Майор ничего не заметил.

…Иногда в той стороне, где находилась передовая, раздавались глухие хлопки выстрелов. Бирюков сначала прислушивался к ним, потом решил, что на последних учениях в запасном полку было намного страшнее, особенно когда в «бой» вступала артиллерия.

А здесь?..

Неподалеку грохнул разрыв. Лейтенант невольно припал к стене хода сообщения. Никитин остановился в двух шагах впереди, и Бирюков увидел крупные капли пота, густо покрывшие его лоб — единственное место на лице, где у солдата конопатинок не было. Никитин улыбался.

«Ишь, весело ему!» — подумал неодобрительно лейтенант, оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед.

— Ниже пригнитесь! Каждая кочка пристреляна!

Бирюков резко присел. «Смеется он или нет?».

Солдат пояснил:

— Наблюдательный пункт вот там, чуток за перекатом. Шагов двадцать. Только ни в коем случае не высовывайтесь!

Лейтенант молча кивнул головой и двинулся в полный рост. Он искренне полагал, что так должны ходить бывалые солдаты, и демонстрировать перед Никитиным свою неопытность не хотел.

Через несколько шагов Бирюков оказался на перекате и неожиданно увидел перед собой голую степь, полого опускавшуюся в неглубокую низину, за которой виднелись брустверы окопов, а еще дальше довольно симметрично расположенные темные бугорки. Что это было, Бирюков не разглядел. У самого уха тоненько свистнула пуля, и лейтенант резко согнулся, приник к земле.

Наблюдательный пункт оказался крошечным блиндажом. Бирюков увидел широкую спину человека, согнувшегося перед стереотрубой.

— Товарищ капитан, лейтенант Бирюков прибыл для прохождения службы!

Ему хотелось представиться командиру по всем правилам, откозырять, выпрямившись в полный рост, молодцевато, браво, с подчеркнутой воинской выправкой, да блиндаж был слишком низким.

Капитан, бросив на него взгляд, снова приник к стереотрубе.

— Уже приходилось воевать?

— Да.

— Много?

— Месяц… Потом ранение, госпиталь, запасной полк…

— Черт возьми! И этого свалили! — закричал вдруг капитан. Он свирепо посмотрел на Бирюкова, позвал: — Идите сюда!

Сквозь стекла стереотрубы лейтенант увидел поле боя. Накануне жаркая схватка произошла на небольшом клочке земли, простиравшемся от наблюдательного пункта до линии окопов. Оно было усеяно трупами.

«Бронеколпаки!» — догадался теперь лейтенант, когда заметил за окопами уже знакомые темные бугорки.

— У камня смотри! — предупредил командир батальона.

Бирюков взглядом нашел единственный на этом пристрелянном до каждого сантиметра клочке земли валун. За ним распластался солдат в выцветшей гимнастерке.

— Он за валуном. Пожалуй, ранен, — вслух подумал Бирюков.

Тут же понял главную ошибку связного: испугавшись открытого пространства, солдат невольно ориентировался на валун, одиноко возвышавшийся на «пятачке». Здесь его и настигла вражеская пуля.

Начался очередной артиллерийский налет. Земля задрожала от частых разрывов, с наката потекли струйки песка.

— Второй за несколько минут, понимаешь? — кричал в ухо Бирюкову капитан. — А связи нет — перебита. Время и место атаки изменено, она должна начаться на участке первого взвода, где пойдут танки, в двенадцать ноль-ноль.

Командир батальона был взволнован, кричал слишком громко.

— Изменение приказа не доведено! Кому-то нужно идти. Скоро начнется атака! Понимаешь?..

Пожилой, с седыми висками капитан по возрасту мог быть Бирюкову отцом. Его «понимаешь» звучало упреком.

— Я пойду, — просто сказал Бирюков.

Капитан насупился, окинул его взглядом.

— Иди. Там мой заместитель. Линия бронеколпаков должна быть взята сегодня же. Это приказ командования армии.

Бирюков еще раз посмотрел в стереотрубу. Перед глазами ровный клочок степи. «Валун! Только не приближаться к нему!..»

— Разрешите идти?

— Да. Идите.

Бирюкову показалось, что капитан сухо обошелся с ним, даже не попрощался перед уходом на такое трудное задание. «Впрочем, нужно очень спешить! Где уж тут прощаться!» — подумал он.

Лейтенант пробежал назад по траншее, за перекат, потом пополз вдоль гребня, невидимый для противника. Лишь метрах в семидесяти от хода сообщения он решил, что здесь-то немецкие наблюдатели не ожидают его появления. Отдышался. Машинально взглянул на часы: без пяти минут двенадцать. Глубоко вдохнул воздух и быстро пополз за гребень.

Артиллерийский налет окончился. И сразу установилась непривычная тишина. Ни одного выстрела. Доносился лишь хруст высушенной степным солнцем полыни.

Дыхание становилось прерывистым. Бирюков замер. Попытался посмотреть вперед. Многочисленные кустики полыни скрывали передовую. «Это хорошо, — отметил он, но тут же появилась тоскливая мысль: — Почему так тихо? Почему нет выстрелов?..»

Отдохнул, пополз к передовой. Полз до изнеможения. И снова отдыхал, стараясь вжаться в землю, срастись с ней. А мысли сменяли одна другую…

Впереди трупы. За ними можно укрыться… Не стреляют! Ишь! Врешь, не возьмешь!.. Кто это сказал? Чапаев, кажется. Но тогда не было бронеколпаков и всей техники. И его, Бирюкова, тоже не было. Странно: вот он есть, он жив. Но кусочек стали пронижет тело, и его не станет!..

Ужаснулся последней мысли: «Какая смерть?.. К черту! Приказ передать некому — на наблюдательном пункте остался только капитан! Добраться любой ценой, а там…»

Вз-з-зиу! Вз-з-зиу! — вдруг засвистали пули и мгновение спустя откуда-то сбоку донесся стрекот пулеметной очереди. Лейтенант перекатился к ближайшему трупу.

Передовая ожила. В трескотню выстрелов ворвался грохот разрывов: это противник «на всякий случай» выпустил с полдюжины снарядов. И тут же перестрелка смолкла.

Бирюков попытался шевельнуться. Снова рядом свистнули пули. Пулеметчик явно следил за ним. Пули то с глухим чмоканьем впивались в труп, за которым лежал лейтенант, то поднимали рядом с ним фонтанчики пыли. Одна врезалась в землю совсем близко. От ее удара срикошетил камешек, откатился. Бирюков скосил глаза. Его запекшиеся губы дрогнули.

Рядом с камешком на тоненькой полупрозрачной ножке легонько