Брат мой Авель - Татьяна Олеговна Беспалова

Татьяна Беспалова

Брат мой Авель

© Беспалова Т. О., 2025

© ООО «Издательство „Вече“», оформление, 2025

…Ну где у вас гарантия, что хлеб, который ели вы,

Не будет завтра вам как неоплатный долг зачтён?

И где у вас гарантия, что гимн, который пели вы,

Не будет завтра проклят, заклеймён и запрещён?..

Михаил Щербаков

Часть первая. Перевёрнутый мир

Глава первая. Невроз благополучия

Саша и Настя расположились на пляже, на чистейшем песке. В этот пасмурный, ленивый день надвигающегося предзимья и прибой обленился, набегал еле-еле, чтобы бесследно раствориться в песке. Морской бриз тоже уснул, и на пустынном пляже в этот послеобеденный час было тихо-тихо. Никто не мельтешил, заслоняя морской горизонт. Никто не требовал платы за лежаки. Саша и Настя приехали на пляж на велосипедах (к каждому приторочено специальное сидение для перевозки маленьких детишек). Саша вёз старшего мальчика. Настя младшую девочку. Теперь их дети совершенно безопасно играли в ленивом прибое. Для русских детей температура воды в 19°С – совсем не холодно. На кромке прибоя Саша и Настя возвели для них огромную крепость с отвесными стенами и башенками. Оба малыша со своими ведёрками и совками отлично помещались в крепостном дворе. Языки воды просачивались под арку крепостных ворот, и маленькие воители пресекали их поползновения проникнуть в замок. Саша наблюдал, как одна из стен их замка проседает под натиском воды, но подновить её мешала лень.

Вся обстановка, стиль жизни израильского городишки Ашдод располагали именно к лени. В Москве Саша мечтал о свершениях, карьере, серьёзных и значимых занятиях, метался между лингвистикой восточных языков, веб-дизайном и попытками монетизировать свои разнообразные дарования. Саша, отлично учившийся и в школе, и в университете, считал свои дарования в гуманитарной сфере весьма значительными. Не единожды он принимал решение жить как-то самостоятельно. Но решения эти приводили его либо в штат курьеров сетевого магазина здоровой пищи, либо в юридический отдел какой-нибудь бог весть чем занимающейся фирмы (одно из трёх высших образований Саши являлось как раз юридическим). Таким образом, имея жену и двух подрастающих детей, Саша всё ещё зависел от своей шестидесятилетней матери, бизнес которой по счастью процветал. Настя мечтала о карьере художника-иллюстратора, изрисовывала один скетчбук за другим. Учила рисовать сына. Ну а толку-то?

Саша привык иметь достаточно свободного времени. Не привык быть стеснённым в деньгах и не желал социализироваться в каком-либо трудовом коллективе, состоящем, как правило, из малообразованных подловатых идиотов. Саша не хотел, чтобы им помыкало государство. Настя боялась войны и, как следствие, разлуки с мужем. В начале марта 2022 года все эти обстоятельства в совокупности привели супругов Сидоровых в Ашдод, где Сашина мать арендовала для них комфортабельный домик на проспекте Ирушалайм с прислугой и няней.

От их нового дома до аэропорта Бен-Гурион меньше часа езды на автомобиле. У обоих супругов выправлено израильское гражданство. Таким образом, препятствий для поездок в «загнивающую Европу» никаких. Пользуясь временным бездельем (они пережидают войну, поэтому о поисках каких-либо постоянных занятий речи не идёт) и добросовестностью нанятой в Ашдоде русскоязычной няни, Саша и Надя смогли предаться своему любимому развлечению – скалолазанию. Несколько недель они проведи в Альпах. Потом отправились на охоту в финские леса, где жили друзья Аси Сидоровой – Сашиной мамы. Второй их тур был посвящён в основном Португалии, но кроме этого они посетили и Андорру, и княжество Монако. А напоследок прокатились по Лазурному Берегу.

Домик на проспекте Ирушалайм обладал множеством достоинств, к числу которых помимо трёх уютных спален, огромной кухни, гостиной и садика относилось и расположенное неподалёку бомбоубежище. Однако это последнее достоинство Саша и Настя смогли оценить лишь в октябре 2023 года. Они находились в Гамбурге, когда Израиль начали бомбить, и испытали сильный дискомфорт от своей безопасности, в то время как няня с их детьми едва ли не каждую ночь проводили в бомбоубежище.

Зато теперь всё не так уж плохо. ЦАХАЛ штурмует Газу. У Израиля сильная, способная победить любого врага армия. Израиль – не Россия, цивилизованная страна. Здесь не может случиться такой упоротой кровавой долгой резни…

Саша детской лопаткой чертил на песке геометрические фигуры и размышлял. Голос Насти сливался с шелестом прибоя. О чём это она говорит?

– Иероним – художник, рисующий портреты всех желающих на пляже. Манана утверждает, что он гипнотизёр. Смешно. Гипнотизёр – это бред какой-то. Манана суеверна. Верит в цыганский сглаз. Но ведь в Израиле, кажется, нет цыган…

– Цыгане есть везде…

– Посмотри, вот он, Иероним…

Саша поднял голову и увидел на кромке прибоя высокого человека. Светлая балахонистая, заляпанная краской рубаха, коротковатые и узкие штаны не закрывают широченные, как у гиппопотама, и волосатые щиколотки. Босые ступни огромны. Наверное, следы таких ног способны ввести в заблуждение любого следопыта. Крылья арафатки раздувает ветерок. Лицо продолговатое, смуглое и в то же время бледное. Над верхней губой узкая полоска усов. За плечами в рюкзаке мольберт. На плече раскладной стульчик с брезентовым сидением. В руках нелепый огромный полупустой пакет и грабли. А это зачем? Мольберт и стульчик – это романтично. Пакет для мусора и грабли – глупо, грубо, убого.

В целом, фигура художника показалась Саше мужественной и красивой. Или по меньшей мере живописной. В плечах его и осанке чувствовалась недюжинная физическая сила. Такому скакать на верблюде с автоматом Калашникова наперевес, а не собирать мусор на пляже. Саше показалась, что где-то под его балахонистым одеянием, возможно, припрятан и АКМ, и парочка РГД-5. Кто этот человек? Неужели бедуин? Откуда в Ашдоде взяться бедуину? Впрочем, в Ашдоде кого только нет. Отправляясь утром на пляж, они видели афишу, анонсировавшую выступления какого-то харьковского рэпера. Настя загорелась, и вечером они отправятся в местный бар на рэп-концерт. В Ашдоде принято на такие мероприятия ходить с детьми, даже если дети совсем малыши. Саша не любит рэп, но будничная жизнь Ашдода иных развлечений не предлагает.

– Это Иероним. Он художник, – повторяет Настя. – Манана рассказывала о нём. Он из Ливана. Православный. Он наших детей уже рисовал. Помнишь тот рисунок?.. Пригласим его? Он говорит по-русски…

– Помню. Хороший рисунок. Детки в панамках на фоне моря. Рисунок монохромный, но… Пусть рисует опять. На пляж теперь мало кто ходит. Надо дать ему возможность заработать.

Художник, прислушивавшийся к