Сеанс в Преисподней - Глеб Лютаев

– Надо уходить назад, спрятаться за нашими войсками. Ника, ты сможешь кинуть их в бой? – спросил Рома.

– Конечно. Только давай сначала уйдём отсюда.

Рома создал рядом четырёхместный багги.

– Ого. Круто. Всегда хотела на таком прокатиться, – сказала Ника.

Удивительно, но всё это время Алиса не подавала голоса. Роме не нравилась её реакция. Слишком она была отстранённой. А где отстранённость, там дурные мысли.

– Алиса, всё в порядке? – спросил Рома, когда они сели в транспорт.

– Да, насколько это возможно.

– По тебе не видно.

– Всё нормально. Я просто чувствую, что он что-то задумал.

Рома попытался сказать как можно мягче:

– Послушай, Алиса. Он всегда что-то замышляет. Мы видели его в деле, а теперь он силён как никогда. Не думай об этом. Справимся.

Она ничего не ответила, Рома и не ждал. Он направил багги к центру созданной Никой армии и думал, как со всем этим разобраться. Дочь в это время довольно бубнила себе под нос, восхищаясь, что стала главнокомандующим.

Рома увидел, как выстроенные ряды солдат расходятся, пропуская их к себе в тыл. Прибыв на место, он быстро материализовал наблюдательную вышку, куда сам вместе с Никой и Алисой тут же забрался. Теперь перед ними открывалась огромная площадь с двумя многотысячными войсками, предназначенными для выяснения одной простой истины – кто из командующих лучший стратег.

– Командуй, – сказал Рома дочери, и их войско двинулось навстречу вражескому.

5

Каскад спал плохо. Сейчас, под утро, бушевала гроза, шёл ливень, и слабые ручейки воды уже начали просачиваться в блиндаж. Гром ударял в уши жуткими раскатами, и если бы не плачущее небо, он посчитал бы, что рядом рвутся артиллерийские снаряды.

Кроме него в блиндаже спали ещё два солдата, и оба храпели, несмотря на громкие звуки снаружи. Около полуночи Каскад разбудил их, приказав поднять с пола свою экипировку и оружие, чтобы не залило водой.

Несколько часов назад Каскад ещё не знал, что эта ночь будет особенной, хотя командование предупреждало, что в последнее время со стороны противника отмечена сильная активность: они подвозили боеприпасы и перемещали технику. Кроме того, все околовоенные Телеграм-каналы в один голос вопили, что со дня на день стоит ожидать распиаренного контрнаступления.

Но Каскад почему-то был спокоен. А чего бы ему нервничать?

Командование предупредило, да. Но по-прежнему никто не удосужился прикрыть его правый фланг. Там как не было никого, так и нет. А значит, хоть сколько предупреждай, толку – ноль.

И всё же сегодня пусть с опозданием, но осознание начала конца пришло к Каскаду.

Уснул он рано, но посреди ночи проснулся раз – льёт дождь, и они убрали амуницию. Проснулся два – слышны раскаты грома. Проснулся три, уже под утро – послышался шёпот мертвеца, и больше он уснуть не смог.

Но то была не человеческая речь, то было нечто другое, разговор ветра, дождя и посторонних шумов. Труп давал понять, что время Каскада пришло.

Ветер стал усиливаться и теперь, перебивая стук капель дождя, насвистывал Каскаду: «У-у-у… У-у-у… У-у-и-и-и…» Офицер лежал в оцепенении и переводил язык ветра на человеческий: «у-у-умри-и-и». В холодном поту он то и дело поглядывал на часы. Половина четвёртого утра – самое опасное время. Именно под утро, когда бдительность часовых падает, противник и начинает своё наступление.

«Лишь бы дожить до рассвета. Лишь бы дожить».

На смену ветру Труп посылал свои сигналы через дождь.

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук.

Каскад не знал азбуку Морзе, но он успел выучить повадки мертвеца. Казалось, они с Трупом были теперь почти родными и близкими, но теми самыми, что от слишком хорошего познания возненавидели друг друга и стали злейшими врагами.

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук.

Дождь тоже был на стороне Трупа, хотя раньше Каскад посчитал бы иначе. Раньше он радовался непогоде. Если стоял туман, дождь или слишком сильный ветер, значит, не будут работать вражеские дроны и никто не скинет тебе на голову ни ВОГ, ни Ф-1, ни РГД. Сегодня же непогода работала на врага, точнее, на мертвеца, потому что, как считал Каскад, противник тоже служил этому вездесущему ублюдку.

Всего лишь месяц назад Каскад посчитал бы, что сошёл с ума. Теперь был уверен в своей правоте так же, как и в том, что на руках у него по пять пальцев.

Тем временем сообщения Трупа передавала не только непогода. Теперь он вселился во все предметы, находящиеся рядом. У Каскада то часы запищат, хотя будильник не ставил, то одна рация начинала шипеть, а другая вообще ни с того ни с сего переключалась на режим радио, в эфире которого начинала петь Чичерина.

Каскад до сих пор мысленно вторил до дрожи пробирающим словам её песни, которую подсунул мертвец:

Где-то далеко ведут бой в чужих городах.

Наши мечты, погибают любовь и наш страх.

Наши голоса навсегда остались во тьме,

Где-то далеко умирать на войне.

Когда песня запела, без вступления, без намёка на то, что с рацией что-то не так, Каскад чуть не свалился с нар. Труп действовал психологически расчётливо, он не включил песню на полную громкость, а лишь настолько, чтобы услышал Каскад и чтобы не проснулись спящие в блиндаже солдаты. Это послание было адресовано ему и больше никому, их безмолвная война продолжалась. Будь проклята эта сволочь.

Каскад не смог дотянуться до рации и подумал, что, может, она заткнётся. Но Труп был хитёр, а потому Чичерину сменила на посту Louna, которая мелодично намекнула:

Этот трек посвящается им,

кто покинул наш мир молодым

и уже никогда не вернё-о-о-отся.

Этот текст посвящается всем,

кто ушёл навсегда в двадцать семь,

тем, кто в наших сердцах остаё-ё-ётся.

Обозлённый, Каскад спрыгнул с нар в жижу, которая образовалась на полу, выругался и выключил рацию. Затем, чуть поостыв, включил снова, чтобы вдруг не пропустить доклад от НП. Хотел переключить её на режим радиосвязи, но, как и ожидалось, она уже на нём стояла, несмотря на то, что радио при этом заиграть не могло.

«Он дразнит тебя», – шепнул голос.

«Плевать».

Каскад выругался повторно, потому что из-за грёбаной рации вымочил ноги. Он сел на стул, сменил носки и надел берцы. В очередной раз проклял себя за то, что вовремя не приобрёл сапоги. Огляделся, обозлился на подчинённых, что они спят и ни дождь, ни ветер, ничего вокруг их не беспокоит, что никто не замечает будь-он-неладен проклятого мертвеца.

Каскад нырнул к себе в рюкзак и достал заначку. Водка была уже отпита ранее, когда нервы были на пределе. Каскад